— Ты б его еще на входе в подъезд надевал, — попыталась она пошутить, но Клим сделал вид, что не услышал. И как бы Катя ни была с ним согласна, в самом дальнем уголке души она очень жалела о маленькой девочке, которая, судя по всему, в планы Аверина не входила. Катя теперь не была уверена, входила ли она сама в его планы, потому что больше о замужестве речь не шла.
Единственное, что служило настоящей отрадой, были малыши и как ни странно, не только для Кати, но и для Клима. Когда он смотрел на них, его глаза светлели, мышцы лица расслаблялись, складки на лбу разглаживались, и он снова становился похож на самого себя, как будто не было этих изматывающих дней.
Он ничего не говорил Кате, и она не спрашивала, рассудив, что отсутствие новостей в некоторой степени даже хорошо, главное, чтобы не было новостей плохих.
Этот день начался совсем непримечательно, даже потом, вспоминая, Катя как ни старалась, не могла найти ни одного предвестника событий, обрувшихся на нее всей своей мощью разрушительного цунами.
Клим привез ее в офис — они не делали особой тайны из отношений, но и напоказ их не выставляли, просто всем вдруг стало ясно, что они пара. Катя доставала ноутбук, когда раздался сигнал вызова смартфона. Взглянула на экран — Ирина Игнатьевна, отлично, как раз вчера Катя отвезла обе справки, правда, в облсовет, почему тогда звонит Ирина?
— Катя, детка, держись. Если у тебя есть кто-то, подключай срочно. На твоих детей уже готовят документы. Подкользины, запомни, это не наши, столичные, как помешались на них, честное слово.
Это …, Катя…
Ирина Игнатьевна ещё продолжала говорить, а перед ней уже плыли стены «стекляшки», телефон выскользнул из рук, и она схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть.
— Катя, что? Кто это был? — Клим тряс ее, а она не могла понять, что он от нее хочет. С трудом получилось навести резкость и сфокусировать взгляд на его испуганном лице.
— Их забирают, Клим, — прошептала она и схватилась за его руки, — какие-то Подкользины из столицы, ты… Ты ничего не смог сделать, да?
Аверин выматерился и уставился в стену.
— Ты их знаешь, Клим? — заглянула в его глаза, но увидела лишь два черных омута, глубоких и отчаянно незнакомых.
— Знаю. Все очень серьезно, Катя, хуже, чем я думал. Катя… — он сглотнул, — звони тому юристу. Если Александр сейчас заявит права на детей, им придется притормозить, главное, чтобы дело было запущено в производство. Ты должна с ним встретиться.
