Одет неплохо… Даже пусть я не разбиралась в современных модах, но качество одежды, часы на длинной цепочке и шелковый шейный платок явно говорили о достатке. Мужчина был брюнетом с седыми висками, на вид лет сорока пяти. Его лицо, не лишенное зрелой привлекательности, казалось вылепленным талантливым скульптором. Четкие скулы, резко очерченный рот, немного орлиный нос…
- Интересный, да? – услышала я шепот Тани и повернулась к ней.
- Не об этом сейчас думать надо.
- Ты-то думаешь, - хмыкнула подруга, отворачиваясь.
– Что ж я не вижу?
В это время вернулась нянюшка со стаканом воды и снова запричитала:
- Да что ж вы в такую погоду выехали, Павел Михайлович? Хорошо хоть Захар наш мимо ехал, да нашел вас!
- Нянюшка, человеку покой нужен! – шикнула я на нее и она замолчала, жуя на эмоциях нижнюю губу.
Мы отошли в сторону, чтобы поговорить с Захаром, который все это время терпеливо ожидал в углу.
- Еду я, значит, мимо поля, а барин в траве лежит! Лошадь, видать, грозы испугалась и умчалась не понять куда! – быстро заговорил он.
– Я его в телегу закинул, кафтаном своим накрыл, и сюда! Павел Михайлович, он, говорят, барин хороший, а хорошего человека завсегда жалко! Еще новость у меня к вам имеется… Ничего я не разузнал о вашем дядюшке. Но ежели чего, я снова поеду в субботу! Там народу-то в этот день побольше будет!
- Кому чаю?! Мятный, как просили! – Глашкин голос прозвучал как залп. – Я как знала! Причувствием меня накрыло! Заварила себе от нервий, а тут Аглая…
- Глашка! – в один голос прошипели мы с Таней, и она, испуганно замолчав, оглянулась.
- А шо? Ой, мамочки… Неужто Павел Михайлович? Ну… энтот… Головин!
- Дай сюда! – Аглая Игнатьевна отобрала у нее поднос. – Кыш отсюда!
Девушка обиженно надула губы, но послушно покинула переднюю.
- Переполошил я вас… - раздался слабый голос. – Елизавета, Софья, прошу прощения, что так вышло…
- Да Бог с вами! – Таня склонилась над ним.
– Как вы себя чувствуете?
- Уже лучше. Меня ваш Захар вовремя нашел… А так бы лежал под холодным дождем… - на его губах появилась улыбка. – Отпускает боль. Видимо, сегодня не мое время к Богу отправляться… Еще похожу…
- Конечно, походите! Только поберечься надобно, батюшка! – нянюшка налила в кружку чая из заварника. – Пригубите… пригубите мятного…
Мы с Таней снова переглянулись подозрительными взглядами.
