Парни опять низко поклонились, а я пошла к подруге, которая приблизилась к реке и остановилась у воды.
- Это никуда не годится, - не оборачиваясь, сказала она, услышав мои шаги. – Тут бы провести поверхностное улучшение… расчистить участок, уничтожить кочки, кротовины, убрать камни…Травы подсеять. Мятлик, лисохвост, белый клевер, овсяницу… Ту же люцерну… Место хорошее, далеко коров гонять не надо. Но, увы, это пока нереально. Ты еще на подходы к реке посмотри! Скотине ведь чтобы напиться, нужно так извернуться, что не дай Бог! Она же вязнет здесь! А от жажды пьет из луж и болот.
Вот тебе и паразиты!
- И что ты предлагаешь? – поинтересовалась я, отмахиваясь от назойливых насекомых.
- Искать другие места для выпаса. Надо пастухам приказать, чтобы взялись за это дело. Их никто долгое время не контролировал, вот они и ленились. Зачем им куда-то идти, что-то искать, если под боком вот это вот… А животные страдают, – Таня обернулась и посмотрела на парней. – Пойдем, уму разуму учить охламонов этих.
А по возвращении домой нас ждал сюрприз.
В усадьбу прибыл Николай Григорьевич собственной персоной. Сначала мы увидели довольно дорогую коляску, а потом услышали неприятный, визгливый голос, доносящийся из открытых окон.
- Это еще кто? – Таня подошла к дому и поманила меня пальцем, которым потом показала на ухо. Намекая, что надо бы подслушать под окнами, перед тем как войти.
- Знаете ли, Аглая Игнатьевна, это уже ни в какие ворота! – возмущенно говорил незнакомец. – Что значит мне в кабинет заказано?! Кем?!
- Барышнями и заказано, - отвечала нянюшка.
В ее голосе слышалась неловкость, она явно чувствовала себя не в своей тарелке. – Сказали в кабинет никого не пускать, книги расчетные никому в руки не давать! Николай Григорьевич, мое дело маленькое! Здесь хозяйки есть!
Тут она, конечно, от себя добавила. Было сказано, что именно его не пускать, но видать Аглая Игнатьевна постеснялась озвучить распоряжение в первоначальном варианте, чтобы не обидеть гостя.
- Не пойму я, что приключилось? Отчего это я в немилость впал? – он почти повизгивал от злости.
– Ой, странно все это! Ой, странно!
- Пусть и странно, но я поперек не пойду! Вот вернуться Елизавета с Софьей, пущай и объясняются с вами! – нянюшка попыталась увести разговор в другое русло. – Может, наливочки? С дороги, а?
Мы отошли от окна, догадавшись, кто пожаловал, и Таня тихо сказала:
- Явился, благодетель! Пойдем, поздороваемся.
На вид Николаю Григорьевичу было лет пятьдесят или около того.
