– Меня заставили! Принудили самым бессовестным образом! Оттого, что воскресным вечером я, будучи пьяным, лобызался с Парашей Митюниной, меня сюда прислали! Иначе моя дорогая супружница была бы поставлена в известность, после чего мне хоть в гроб ложись! Не знаете вы норова моей Агафьи Акимовны! Строга, ой, строга баба!
- Кто прислал? Потоцкая? – уточнил муж, но актер покачал головой.
- Нет, сынок ее! Барин Потоцкий! Все девки театра в его койке побывали! – он обернулся и жалобно произнес: - Простите меня, барышни.
Вы бы не слушали такие речи…
Ну, в общем, все начинало проясняться. Александр таскался с актрисками самого низкого пошиба. Там и нашел этого немолодого любителя лобызаться… Немного шантажа, чуток денег, и актёришка у него в руках. Только вот поспешил барин, и его лазутчик оказался слишком уж слабым, да жадным к водке.
*«Чтобы унизить неприятного мужчину, женщины на Руси могли назвать его ""фуфлыга"" что означало ""невзрачный хилый мужичонка».
Фуфлыгой также на Руси называли любителей жить за чужой счет. Сам глагол фуфлыжничать имел значение «шататься без дела, нахлебничать».
**Неаккуратный, вечно растрепанный человек мог получить обидное прозвище «хухря» от глагола хухрить, то есть растрепывать, клочить».
Глава 19
- И что прикажете с вами делать, Семен Гаврилович? – Павел задумчиво смотрел на мошенника, а тот трясся от страха.
- Помилуйте, барин! На коленях вас прошу! – мужчина действительно рухнул на колени и пополз к мужу, подволакивая ногу.
– Не губите!
- Господи, да что вы творите! Встаньте немедленно! – раздраженно произнес Головин, поднимаясь с кресла и отходя в сторону, чтобы не дать схватить себя за ноги. – Действительно театр одного актера!
Захар поднял причитающего актера за воротник и вернул его на место.
- Сиди уж, окаянный, иначе привяжу!
- Что Потоцкий приказал вам? Зачем он послал вас сюда? – Павел спросил это строгим голосом, в котором звучала угроза.
– Отвечайте.
Я никогда не видела мужа таким. Он гневался, но это была холодная ярость, не имеющая ничего общего с желанием причинить физическую боль. Головин контролировал себя, и от этого вызывал у самозванца еще больший страх.
- Он сказал, чтобы я выведал, что в усадьбе творится, чем живут барышни. А еще он просил разведать, есть ли в доме черный ход! – Семен Гаврилович трясся всем телом, вызывая у меня приступ отвращения.
