Перед тем как телега тронулась с места, она посмотрела на меня и почти выплюнула:
- Если бы мы со своими рома остались, то Сашко жив был бы!
Мы с Таней настолько обалдели, что просто смотрели на нее, не в силах как-то отреагировать на такое заявление. Она нас, что ли, винила в его смерти? Телега поехала и старая цыганка крикнула:
- Все вокруг вас в прах превращается! Гнилые вы! Пришлые!
- Нормально? – Таня наконец пришла в себя. – Это что было?!
- Может у нее стресс, вот и несет непонятно что, - предположила я, надеясь именно на это.
– Мирела ведь сына, а теперь и внука потеряла. Любой свихнется. Она ищет точку опоры, причину того, что произошло. Ей теперь все кажутся виноватыми, она злится, что остальные живы, что ходят, едят, смеются.
- Ну не знаю. Твой психологический разбор звучит, конечно, логично, но она агрессивна именно по отношению к нам, - подруга нахмурилась. – Хорошая благодарность за все, что мы сделали…
Это происшествие заставило меня задуматься. Снова появилось чувство, что от нас что-то ускользает… Что-то очень важное.
Пока Головин обустраивался на новом месте, а нянюшка с Глашкой накрывали стол на веранде, у меня из головы не выходила эта назойливая мысль. Что же мы упустили?
К перилам подбежал Ванька и, схватившись за балясины, просунул между ними курносый нос.
- Барышнечки, а барин с нами жить станет? Супружник ваш?
- С нами, с нами… - ответила я и вдруг вспомнила тот вечер, когда мальчишка точно так же крутился возле веранды. – Та-а-аня…
- А? – подруга повернулась ко мне.
– Что такое?
- Ты помнишь, когда мы ходили на встречу со старой цыганкой? Это было в тот день, когда табор сгорел.
- Помню. И?
- Она сказала, что Сашко хочет поговорить с нами, - у меня почему-то поползли мурашки страха по позвоночнику. – Как он мог поговорить с нами, если за все время, проведенное в нашем доме, произносил, лишь нечленораздельные звуки?
- На что ты намекаешь? – Таня настороженно посмотрела на меня. – Старуха врала, получается?
- Я не знаю, но, похоже, что так и есть, - мне самой было непонятно, зачем ей врать нам, но факт оставался фактом.
– Тогда зачем цыганка звала нас в табор? Кто нас ждал там? Или вернее, что с нами хотели сделать?
- Даже представить страшно… - подруга потерла плечи, а потом посмотрела по сторонам. – Где же моя шаль? Прохладно уже.
- Вот она! – снова раздался звонкий голос Ваньки. Он поглядывал на нас хитрым взглядом и дергал уголок шали, на которой Таня сидела.
