- Вы смотрите на меня с жалостью, Елизавета, - раздался тихий голос Павла Михайловича, и я поняла, что он заметил мой взгляд. – Не нужно. Пусть мое тело снедает недуг, но внутренне я силен, а это порой бывает куда важнее для мужчины.
Мне стало неловко. Действительно, жалость совсем не то чувство, которое нужно такому человеку.
После визита Потоцких и представителей дворянского совета прошло пять дней. Головин уехал к себе в поместье, пообещав, что будет наведываться к нам каждый день, но вот уже вторые сутки от него не было ни слуху ни духу.
Я не знала, что и думать, ведь мало того, что его здоровье оставляло желать лучшего, еще и эта дуэль с Потоцким. Успокаивала я себя лишь тем, что если бы что-то случилось, нам бы уже сообщили. Но все же я отправила Захара, чтобы он узнал, почему Головин не приезжает в «Чёрные воды».
Цыгане ушли из усадьбы на свои земли, а перед этим мы подписали с Бартошем бумагу с условиями пользования этой самой землей. Демьян был свидетелем. Первые, заработанные нами деньги, грели душу и давали надежду на будущее.
На некоторых окнах уже появились засовы, нас охраняли каждую ночь крепкие мужчины, а Сашко вроде бы шел на поправку. Он стал лучше есть, но все еще много спал и мучился от головных болей. Мы с Таней попробовали поговорить с ним, но цыган настороженно смотрел на нас, а потом поворачивался к бабке с умоляющим взглядом. Он не понимал, что мы от него хотим.
- Память у него отшибло. Не помнит он тот день, - сказала цыганка. – Детство помнит, табор… а остальное черно, как ночь…
- Так бывает, чаще всего пострадавшие узнают своих близких, но из их памяти выпадают некоторые моменты, а порой и целые куски жизни, - шепнула мне Таня.
- Это может продолжаться от нескольких часов после несчастного случая до нескольких месяцев.
- Но память же вернется к нему?
- По идее, должна. Даже, скорее всего, так и будет, - обнадежила меня подруга. – Главное для него сейчас спокойствие.
Но вот мне что-то не давало покоя. Что-то ускользало от меня, и как я ни старалась поймать за хвост юркую мысль, ничего не получалось.
Но зная себя, я могла предположить, что озарение придет совершенно неожиданно. Главное, чтобы не было поздно.
Зато собака пошла на поправку. Мазь помогла снять воспаление, и она стала подпускать щенков. Ванька так прикипел к этой лохматой семейке, что однажды взмолился:
- Барышнечки, можно я ее Зимка назову?
- Назови, конечно, - позволила я, с улыбкой глядя, как он возится со щенками. – И им имена придумай.
