Его рвет?
Она снова посмотрела на старуху.
- Сейчас нет. Говорю же тебе, травяной настой даю, - цыганка внимательно наблюдала за Таней. Наверное, ее заинтересовали незнакомые слова, которые та произносила. – Настои у меня с собой.
Старуха порылась за пазухой и извлекла оттуда два больших пузырька с темной жидкостью.
- Что в них? – Таня взяла один, открыла и поднесла к носу. – На водке?
- А то… - хмыкнула цыганка. – Оно с водкой получше-то будет, чем отвар… В этом мята, мелисса, ноготки, душица, лист березовый, полынь, крапива, хвощ, кора крушины, сальвия, сердечник, малина да терн.
Чтоб нутря не выворачивало.
- Пока не давайте ему сонные травки. Сашко в себя прийти нужно. Поесть что-нибудь, – Таня вернула ей пузырек. – Скажу Евдокии, чтобы она бульон сварила.
- Странные вы, барышни… - цыганка так смотрела на нас своим черными, глубокими глазами, что у меня по позвонку пробегали мурашки. – Никто бы и не подумал с рома носиться… А вы как блаженные… Чужие этому миру.
Она была права, и от ее проницательного взгляда становилось не по себе.
А может, спросить у нее о том, что не дает мне покоя?
Но в этот момент в комнату заглянула Глашка и с любопытством уставилась на нас. Шея девушки вытянулась, когда она пыталась рассмотреть Сашко за Таней, делая ее похожей на гусыню.
- Тебе чего? – я сердито посмотрела на нее. – Чего замерла?
Глашка растерянно моргнула, а потом затараторила:
- Там Петр Дмитриевич прибыли! Вас желают видеть! Волнуется. Видать, что-то сурьезное! А я говорю: «Ваша милость, вам обеих барышень звать?» А он так грозно: «Елизавету Алексевну позови!», а я…
- Все, достаточно, я поняла! – прервала я этот неиссякаемый поток, льющийся из ее рта.
– Сейчас спущусь.
Оставив Таню со старухой и Сашко я вышла из комнаты, недоумевая, что понадобилось рыжему Петру и почему он взволнован. Неужели еще что-то приключилось? Мало того, что есть…
Петр Дмитриевич стоял у окна в гостиной, и когда я вошла туда, быстро направился ко мне.
- Елизавета Алексеевна! Я все знаю!
О Господи… что он знает?
Я застыла в напряженном ожидании.
- Но что с вами? – молодой человек нахмурился, глядя на мой фингал. – Откуда это?!
Я вздохнула и принялась снова рассказывать историю о неудачной уборке. Петр слушал меня, хмурясь все больше, а потом сказал:
- Вы очень неосторожны, Елизавета Алексеевна… Для этого есть слуги. Зачем же заниматься такими вещами самим?
- Вы хотели мне что-то сказать? – мне не терпелось узнать, что он все-таки знает.
