Чересчур резко и грубо впечатываю хрупкое женское тело в дверь. Так, что трещит дерево и петли ходят ходуном, а сама Катя тихо стонет в мои губы.
Первый сорванный стон за все наши дни вместе. Победа? Или мое личное поражение? Потому что остро хочется услышать еще…
Но вместо этого до ушей доносится детский крик, который становится все громче и настойчивее. Видимо, мы слишком шумели и разбудили ребенка.
— Маша, — испуганно выдыхает Катя и отклоняется.
Смотрит на меня широко распахнутыми, но еще замутненными страстью глазами, будто видит впервые.
Знаю, что она начинает жалеть о содеянном. Но при этом вся пылает.
Я и сам не сразу прихожу в себя. Анализирую ситуацию. С одной стороны комната матери, с другой — детская. И мы с Катей, прямо в гостиной, в весьма недвусмысленной позе.
Докатился! Веду себя, как подросток в период пубертата!
Поспешно опускаю Катю на пол, небрежно бросаю «спокойной ночи» и, не глядя на «жену», ибо это чревато последствиями, поднимаюсь в свою спальню.
Хреновая какая-то игра у нас получается.
Глава 5
Около недели спустя. Екатерина
Минувшая неделя оказалась… странной. Другим словом я ее охарактеризовать не могу. Дима исправно играл роль идеального мужа, а я усиленно пыталась понять, зачем это ему. В искренность его намерений я поверить никак не могла — пусть прибережет свои уловки для избирателей.
Первым делом Щукин выполнил свою угрозу (если отдых на Бали можно так назвать) — и отправил Эльвиру за границу. Признаться, такой расклад меня не обрадовал. Безусловно, моя лже-свекровь — та еще змея, но я бы с ней и без посторонней помощи справилась.
А вот перспектива находиться с Димой в доме наедине каждый день (а особенно делить с ним холодные ночи) меня не прельщала. Тем более, когда он стал излишне внимательным и обходительным.
Каждый день приходил с работы с таким видом, будто возвращался к горячо любимой жене, будто ему и впрямь доставляла удовольствие семейная жизнь. Дарил цветы, которыми уже были заняты все вазы в доме, целовал меня в щеку, стоит отметить, не позволяя себе лишнего, стабильно приглашал присоединиться к нему за ужином, и я устала придумывать отговорки.
К тому же, Маша перестала быть моим союзником, а переметнулась на сторону «врага». У меня складывалось впечатление, что она ждала Диму каждый вечер, специально не засыпала в это время, будто сама себе настроила биологические часы, чтобы подстроиться под папашку.
С малышкой он вел себя терпеливо и… мило, все сильнее привязывая ее к себе.
