Ошеломленно смотрю им вслед, а потом выхожу в гостиную. Хочу все-таки проконтролировать Эльвиру, но внимание отвлекает звонок в дверь.
Дима ключи забыл?
Улыбаюсь и спешу открыть. Но тут же жалею об этом.
— Катенька, — тянет ненавистный голос, — рад тебя видеть. Хорошо здесь устроилась?
Емельяненко нагло отталкивает меня и проходит в гостиную. Гордо устраивается в кресле, а мне указывает взглядом на диван. Но я не слушаюсь. Остаюсь на месте и складываю руки на груди.
— Что вам нужно? — холодно произношу я, а у самой все внутри сжимается от страха.
— В твоих интересах быть сговорчивее, — довольно говорит Герман Алексеевич, будто задумал что-то. — Где Дмитрий? В совете сказали, что он уже уехал. К семье своей мчится? Ничего, подождем его вместе. Да, Катенька?
— Что. Вам. Нужно? — повторяю, чеканя каждое слово.
— Хм, а ты изменилась, смелее стала. Думаешь, Диму охомутала и теперь в шоколаде? — смеется противно. — Ой, у меня же такие новости радостные! — хлопает в ладоши.
Приподнятое настроение Емельяненко меня пугает.
— Представляешь, настоящая мама Маши нашлась, — ошарашивает меня. — Раскаялась, хочет вернуть доченьку родную.
Округляю глаза от шока, вонзаюсь ногтями в плечи, но не чувствую боли. Только холод и пустота заполняют меня.
— Мать же ее бросила! Кто она вообще? Откуда? — всхлипываю я, а по щекам сами текут слезы.
— Бросила — поднимет, — смеется Герман Алексеевич своей глупой шутке. — А насчет того, кто она… Какая разница. Главное, родная кровь!
— Нет!
С трудом сдерживаю рыдания, потому что не хочу показывать врагу свою слабость.
Больше всего на свете желаю, чтобы сейчас появился Дима и спас нас с Машенькой от этого жестокого человека.
И он будто меня слышит. Возвращается домой как раз в момент нашего разговора с Германом Алексеевичем.
— Катя, к Маше наверх поднимись, — доносится до меня грозный приказ мужа.
— Ди-им, — оборачиваюсь к нему и позволяю себе поддаться эмоциям, заплакать.
— Дмитрий, а мы тебя уже заждались, — поднимается Емельяненко.
Невольно пячусь назад, подальше от него.
— Я сказал, иди наверх, — чеканит Дима, обращаясь ко мне. — Быстро!
Говорит со мной грубо, но я не обижаюсь. Он переживает за меня, хочет уберечь и спрятать от Емельяненко. Решаю довериться моему мужу, киваю и поднимаюсь по лестнице.
— Какого хрена тебе нужно, говори уже прямо, — срывается Дима, как только я оказываюсь наверху.
Муж думает, что я не слышу их разговора. Но ответ Емельяненко все же достигает моих ушей.
