Необходимо сразу показать ей, что это не сработает. И тогда в будущем…
— О чем вы? Ей восемь месяцев, — стараюсь говорить тихо, хотя внутри все кипит.
Ловлю себя на мысли, что не знаю четко возраста Машеньки. По словам Кати, ей было полгода, когда они появились у меня. Вместе мы провели пару месяцев. Плюс-минус…
И все-таки отец я ужасный. На старте облажался.
— Именно тот возраст, когда дети начинают осознавать свои поступки, — продолжает няня.
Меня коробит от ее голоса. А небрежно брошенная фраза и вовсе ввергает в шок.
Младенца воспитывать вздумала! И наказывать одиночеством! Куда я смотрел, когда одобрял эту кандидатуру? Спал на ходу, наверное. Теперь Машенька вынуждена страдать из-за моей безалаберности.
— Пошла вон, уволена, — произношу тихо и устало.
Машенька все еще плачет, а няня недоуменно округляет глаза и открывает рот, возмущенно хватая воздух.
Я же слегка покачиваю ребенка, пытаясь успокоить, и мысленно усмехаюсь: план по увольнениям я сегодня явно перевыполнил.
— Как вы смеете? Я лучшая няня в агентстве, — шипит эта «самоубийца».
— У меня образование, курсы, рекомендации…
— Еще слово — и на одну «лучшую няню» в вашем агентстве станет меньше, — строго смотрю на нее.
Фрекенбок умолкает, анализируя услышанное, и все же решает не испытывать судьбу. С высоко поднятой головой и непоколебимой уверенностью в своей правоте она все же покидает кухню. А вскоре и мой дом. Правильный выбор."
"Маша постепенно успокаивается и прижимается ко мне. Все-таки следовало бы претворить свою угрозу в жизнь и лишить отвратительную няню должности: Фрекенбок даже близко к детям подпускать нельзя! Но я слишком устал, чтобы заниматься сейчас этим.
Вместе с малышкой бреду в комнату. Что делать-то дальше?
Покупать, покормить, спать уложить? Звучит легко.
Не спускаю Машеньку с рук: боюсь, что опять расплачется. Направляемся в ванную. Осуществляю какие-то действия. Неосознанно.
Нахожусь в прострации. Мозг не работает, поэтому даже не сразу идентифицирует детскую ванночку, что стоит на самом видном месте.
Набираю воду, проверяю ее температуру. При этом все делаю одной рукой, потому что на сгибе локтя второй устроилась Машенька. Помню, как гадал, не тяжело ли Кате все время носить ребенка вот так? Тяжело, черт возьми! И до жути неудобно!
Раздеваю малышку, попутно отмечая, что она слишком худая. Крохотная, хрупкая. В руки страшно брать. Но выбора у меня нет.
Бережно погружаю в воду, придерживая головку.
