Держусь до последнего, чтобы не разрыдаться при нем.
— Одна, — летит мне в спину, будто выстрел. — Ты уезжаешь одна.
Глава 9
Кажется, будто время останавливается, а мир вокруг теряет свои краски, становится невзрачным и серым. Есть только я и Дима. Между нами — бездонная пропасть, в которую я срываюсь, услышав последний приговор мужчины. Он бьет похлеще кулака — и прямиком в солнечное сплетение. Дыхание перехватывает, перед глазами все плывет.
Поворачиваюсь очень медленно, словно боюсь сделать неверное движение — и подорваться насмерть.
С трудом выдерживаю презрительный взгляд Щукина. Он скользит по моему заплаканному лицу, пристально, сосредоточенно. Ощущение, будто детектором лжи сканирует. И каким бы ни был результат «теста», Дима все равно мне не поверит. Больше никогда.
— Ммм? — вместо вопроса из моей груди вырывается тихое мычание, разбавленное судорожными всхлипами.
— Маша остается со мной, — добивает Щукин.
Шутит? Или я ослышалась?
Неужели меркантильному депутату и по совместительству убежденному холостяку нужен чужой ребенок? Смешно!"
"— Зачем она тебе, Дим? — сипло произношу, все еще сохраняя между нами безопасную дистанцию.
— Ты заботишься лишь о своей карьере. Эльвира с первого дня ненавидит нас обеих! Твой отец вообще будет в шоке, когда вернется из-за границы, — нервно усмехаюсь, представляя удивление Щукина-старшего. — Что ты делаешь?
Молчит. Не может дать ответа. Потому что его нет. На красивом, но грозном лице — ледяная маска, не пропускающая ни единой эмоции.
Мужчина, который только вчера грел меня в своих объятиях, сейчас стал врагом.
Злейшим. Беспощадным.
Осознание, почему Дима так жестоко поступает со мной, словно острие скальпеля, вонзается в сердце.
— Ты ведь хочешь наказать меня, отобрав Машу? — выдаю с разочарованным стоном. — Отомстить? Лишить последнего, что у меня есть? — реву, не стесняясь. — Дима, прошу тебя, просто отпусти нас. Клянусь, мы никогда не встретимся на твоем пути…
— Отпустить? — перебивает меня Щукин, безжалостно и черство. — Чтобы ты вернула ребенка в детдом, как отработанный материал?
Разве слова могут бить так больно? Оказывается, могут! Лучше бы Дима по-настоящему ударил меня.
И отпустил.
— Нет! Ни за что! — лихорадочно мотаю головой и вплотную подхожу к мужчине. — Я удочерю Машу! Мне обещали помочь оформить документы, — выпаливаю прежде, чем успеваю заткнуть себе рот.
— Кто же? — Щукин слишком внимателен, чтобы пропустить оговорку мимо ушей. — Не лги только, что твой убогий муж. Не поверю.
