Ответил он тоже по-английски, сообразил.
– Попробуйте глубоко вздохнуть всей грудью, Михаил Сергеевич, – попросила Нина. Старпом осторожно набрал полную грудь воздуха, задержал, прислушиваясь к ощущениям, и выдохнул.
– Кажется, внутри все цело, – ответил он.
– За что они вас так? – забросила удочку Нина чуть дрожащим голосом, обрабатывая раны на лице старпома.
Казаков ответил не сразу, и это Нине не понравилось. Мог бы ответить, что не знает, или придумать, пока она ходила за медикаментами, ведь в сознании был. Он не профессионал, не привык мгновенно реагировать на каверзные вопросы, просчитывать последствия своих слов.
Значит, прямо сказать не может, значит, есть причина, которую он хочет скрыть. «Не повезло тебе, мил-человек», – подумала Нина. Ей нравилось говорить так, как говорили на родине в деревнях: «милок», «мил-человек». Было в этом обращении что-то сни-сходительно-покровительственное и в то же время уважительное, не унижающее человека. «Я, мол, не знаю, как вы тут живете, чем занимаетесь. За белых вы аль за красных, но ты, мил-человек, дай мне водицы испить, и я пойду дальше своей дорогой».
Или «Куда путь держишь, милок? Присядь отдохни, водицы испей». Честно говоря, Нина немного тосковала по русскому языку, не хватало ей общения. С мамой она виделась от силы один-два раза в год, а в России за последние пять лет была только три раза."
"Понимая, что Казаков связался с экстремистами, Нина не осуждала его в душе, хотя он и был ей близок как русский. За годы жизни за границей она привыкла к мысли, что люди должны и имеют право зарабатывать на жизнь лю-быми доступными способами, а грань законности или незаконности, этичности или неэтичности способа порой очень тонка.
Кто он, этот Михаил Сергеевич Казаков? Большую часть жизни проплавал на иностранных судах. Капитанский патент ему скорее всего не светит из-за неприятностей по службе, в которых он, может быть, и не особенно виноват. Значит, так и ходить до старости в старпомах, а хочется большего, хочется старость обеспечить. Да и амбиции, возможно, не дают покоя.
Вернуться на родину, так там капитаном его тоже не поставят. Зарплата по сравнению со здешней будет до слез мала. Да и отвык он от российского образа жизни и быта. Трудно ему будет теперь в России жить. Вот и решил рискнуть моряк переступить эту зыбкую грань. Может, и не в первый раз, только раньше все обходилось. А теперь не обошлось…
– Хотел сбежать, да не получилось, – наконец отозвался старпом.
«Ага, – подумала Нина, – сбежать.
