– Сейчас, когда я хорошо знаю, что произошло, я вспоминаю то время и удивляюсь, ну как я не сообразила раньше, кто убил Аллу.
– Вы сразу решили, что девочку лишили жизни? Почему вам так показалось? – влезла я со своим вопросом.
Марго положила мне на тарелку кусок кекса.
– Я уже говорила, что в год смерти Аллы я уехала в Париж. В доме тогда постоянно работал телевизор. Новости походили на сводки боевых действий. Там нашли расчлененный труп, здесь взорвали кафе, где-то застрелили вора в законе и парочку ни в чем не повинных прохожих.
Маньяки, педофилы, киллеры – вот ньюсмейкеры моей юности. Убийства прочно вошли в жизнь россиян, понятно, что вопящие с экранов журналисты и на меня оказали влияние.
Маргарита сложила руки на груди."
"– Следователи рассматривали версии похищения, побега. Им бы включить логику. Зачем Алле удирать из дома, где ее обожают, любую прихоть исполняют? Будь ей лет тринадцать-четырнадцать, можно было бы подумать про любовь. И про мальчика, который показался Ксении недостойным даже ботинки чистить ее принцессе, о чем она младшенькой и заявила.
А потерявшая от первого чувства голову Аллочка сбежала с парнишкой. Но сестре было всего семь! Версия побега тупая. И похищение ни при чем, никто не просил выкупа. Да, я улетела в Париж в твердой уверенности, что младшую сестру убили. В полете от ничегонеделания стала вспоминать, как развивались события. Поведение Веры показалось мне странным. Когда Алла не вернулась домой из сада, где она играла, Вера ушла в свою спальню и не высовывалась оттуда.
На следующий день она была тихая, молчаливая, не капризничала, ничего не просила. Необычное для нее поведение. И пропала Алла в самый подходящий момент, чтобы ее не сразу искать начали. За некоторое время до несчастья она взбунтовалась. Алле семь, и ее стала раздражать вечно хлопающая крыльями мамаша. Алла устроила дебош, потребовала:
– Мама! Отстань от меня. Хочу играть с подругами. Сама ходить в детский центр поселка! Все смеются, когда ты меня приводишь. Я уже в школе учусь! Не прекратишь за мной следить, не пойду на занятия.
И на следующий день не вышла к машине. Ксения ее упрашивала, но безрезультатно, Алла твердила: «Или я сама хожу по поселку, езжу на школьном автобусе с одноклассниками, или вообще не учусь. Точка».
Неделю она дома сидела, поняла, что нашла коса на камень, и заявила матери:
– Раз ты мне не разрешаешь жить, как я хочу, теперь еще и голодать буду.
Хватило одного дня без еды, чтобы мать приняла все ее условия.
