– А мальчик?! Он весь в струпьях.
– Это аллергия.
– Но другие посетители испугаются.
– Вы отказываете нам в обслуживании?
– Нет, нет.
– Тогда мы садимся.
– Накроем для вас столик не в общем зале, там дует. Детки простудятся.
– Куда нам идти?
– На второй этаж, в мой личный зал, я там ВИП-клиентов угощаю.
– Но дети хотят здесь, им тут веселей.
– Ой! А столик уже заняли!
– Как? Мы пришли раньше.
– Ну, те люди вас не видели и сели.
– Поднимите их.
– Не переживайте, мы обслужим вас в ВИП-зоне.
– Как вам не стыдно! Боитесь впустить инвалидов.
– Я вам предложил особые условия.
– Нам они не нужны”».
Кузя оторвался от экрана.
– И дальше в том же духе. В «карусели» к посту даны несколько фото: вывеска ресторана, полупустой зал, где одна треть столов свободна, широкий холл при гардеробе. Объективности ради замечу: там несколько инвалидных колясок легко поместятся. А первый снимок просто бомба: заплаканная девочка сидит в передвижном кресле. Рядом хмурый паренек, у него лицо в прыщах. И женщина с растерянным лицом.
Или с ними кто-то еще был, или Вера попросила прохожего их снять. Завершают публикации хэштеги «Янесдамся», «Моидетиинвалиды», «Праваинвалидовнарушены», «Борюсьзаправаинвалидов». И несколько тысяч гневных комментариев, самые мирные из них: «Вот гады, детей больных не пустили», «Люди, репостните сообщение, пусть никто в «Дробо» не ходит».
– Наверное, управляющий проклял тот день, когда отказал Вере в обслуживании, – вздохнул Николай.
– Он же ей предложил вип-зал, – возразил Кузя, – Вера часто пишет, как ее обижают в магазинах, поликлинике, кино, театре.
На мой взгляд, ей нравится разжигать гнев народа.
– Когда целыми днями сидишь дома с тяжелобольными детьми, интернет становится единственной отдушиной, – предположила я, – отвратительно, когда человека не пускают поесть, потому что он выглядит не так, как все.
– Думаю нам надо пойти и посмотреть на Веру, – перевел разговор на другую тему Сеня.
Глава 7
К дому, где жила семья Габузовых, мы пришли втроем: Кирилл, Сеня и я.
Николай с командой уехал, Кузя остался у компьютера, а Дегтярев дежурил на телефоне.
Кирилл открыл дверь.
– Вера скорей всего у дочери в спальне, проходите в столовую, я присоединюсь к вам через минуту. Приведу жену.
Мы пошли за Габузовым. Узкий коридор выглядел безлико: ни картин, ни полок с безделушками, ни ковра на полу. И комната, в которой в конце концов мы оказались, была не лучше.
– Чай? Кофе? – спросил хозяин.
– Спасибо, нет, – ответила я.
