От шума подпрыгиваю не только я, но и сидящая рядом Бетье.
— Это моль? — слышу возглас Конрада и сразу понимаю, кто стал причиной поднявшегося переполоха."
"Подскакиваю и, обогнув песца, подхожу к окну. Шушарик яростно лупит лапками по стеклу, а в его, ещё больших, чем обычно, глазах читается настойчивое «Впусти меня!».
— Наша фея размножения прилетела. — Армониан нервно смеётся, пока я открываю створку и беру малыша в руки.
Шушарик беспокойно впивается в мою ладонь, посылая чёткий мыслеобраз. Большой зал лекарни заставлен ровными рядами кроватей.
Я не вижу, кто на них, потому что тела накрыты с головой.
— Все? — доносится голос бабули, который вибрирует в многозвучном эхе.
— Да, введение в транс не помогло, — слышу ответ Ривейлы.
— Те, кто организовал торговлю альвами, знал, что живыми соучастники попадаться не должны. — В мужском голосе узнаю Кайриса. — Капсула с ядом была вживлена им в щёки. Прикусили — и добро пожаловать за грань.
Видение плывёт, я выхватываю образы бабули, тьютора, Тени и стоящей рядом с ними Лери.
Почему-то очень чётко вижу именно лицо Валейт. Холодный, бесстрастный взгляд — подруга словно выточена из камня. И это притом, что вокруг неё несколько десятков скончавшихся драконов. Тех, кто мог помочь нам вывести работорговцев на чистую воду.
— Но как они согласились на это? — удивляется Ривейла. — Добровольно принять яд.
— А они и не соглашались, — произносит Лери.
Она взглядом ловит Шуша и будто бы говорит только для него:
— Во сне последнего «пациента» я видела, что его заставили.
Приказ пришёл извне.
— Хочешь сказать, это манипуляция через осколок Светоча? — Валларс поворачивается к ней.
— Отравились они только в Илларии, то есть попав в зону воздействия, — пожав плечами, отвечает Лери.
Видение быстро угасает, а я чувствую, как тяжело дышит Шуш. Он и так потрудился на славу, выдав самое длинное из когда- либо передаваемых мне мыслеобразов.
— Нет у нас свидетелей, — с упавшим сердцем объявляю я.
Делюсь с шушариком порцией магии и, развернувшись к остальным, пересказываю только что увиденную сцену.
Чем больше говорю, тем более мрачными становятся драконы. Миррали, словно отрешившись, смотрит в пустоту и думает о своём. Я её, конечно, понимаю, но сейчас не время уходить в себя.
— Есть мысли, как Валентина это сделала? — Арабелла обводит гостиную взглядом. — Она же всё время была на виду, я бы заметила.
— Не факт, что это сделала она, — потерев подбородок, возражает Конрад.
