Ощущаю полную беспомощность что-либо изменить. Миррали у врага, и я ничего не могу исправить.
Поворачиваю голову и обнаруживаю, что палата-то двухместная. На соседней кровати гора подушек, вид которой заставляет сердце разогнаться. Лери, конечно же, это Лери. Кто ещё строит такие баррикады? И почему-то от этой картинки мне становится чуть спокойнее. Насколько я помню, никто не погиб, а значит, не время унывать. Надо спасать Мирру.
— Полери? — тихо зову я, садясь на кровати.
Голос звучит хрипло и пугает даже меня саму.
Сколько я спала? Где все? В памяти пролетает очередная картинка, где я вижу альву Крови и Валейт, пытающуюся его остановить."
"— Лери, ты знаешь того парня, который увёл Мирру? — спрашиваю я, спуская босые ноги на пол.
Встаю и морщусь от холода каменного пола. Но больше меня беспокоит молчание со стороны подруги. Можно было бы решить, что под подушками никого нет, но я же вижу торчащую руку.
— Лери! — Я теряю терпение. — Сейчас не время спать! Нужно найти остальных и узнать, что происходит! Лери, Мирра там совсем одна!
Распаляясь, я ищу под кроватью тапки.
Если уж решила действовать, буду делать это в комфорте.
— Раз императору демонов так нужна альва Жизни, значит, пойдём на обмен!
— Успокойся. — Тихий и какой-то совсем чужой голос заставляет меня подпрыгнуть и резко развернуться к Лери. — Аммиталю нужен свет, а не жизнь.
Едва смысл её слов доходит до меня, как я подскакиваю к кровати подруги и начинаю расшвыривать подушечный кокон. Страшная догадка набатом звучит в голове.
Ведь всё это время Лери была с нами, всё это время — столько маленьких звоночков, но я не обращала на них внимания. Отмахивалась даже тогда, когда Рейв на это намекал. Ведь это Лери. Наша язвительная, наша прямолинейная зараза. Но друг же.
И когда между подушек показывается часть лица Валейт с открытым глазом, который отливает алым, я понимаю: не друг.
— Лери? — поражённо выдыхаю я, отступая к двери.
А та, кто была нашей подругой, поднимается среди подушечного хаоса и смотрит на меня с кривой ухмылкой на красивом лице.
— Не угадала, — говорит Валейт.
— Дейдар? — Хмурясь, я припоминаю имя её брата.
Говорю наугад, потому что его присутствие здесь, в теле Лери, кажется безумием.
— Значит, всё-таки умудрилась рассказать, — хмыкает Лери-Дейдар, задумчиво постукивая пальцем по губам. — Моя сестра всегда была упрямицей. Даже тогда, когда нарушение запретов приносило ей адскую боль. Подождём?
— Чего? — Я в недоумении приподнимаю брови.
— Этого.
