— Зря ты так думаешь, — тихо говорю я, подавая сестре книгу.
На секунду встречаюсь с ней взглядами. В глазах Лары ни намёка на скепсис. Она будто ждёт, что я смогу убедить её в обратном.
— Ты всегда была важна для нас всех. Для меня, для родителей.
— Да-да. — Сестра еле заметно закатывает глаза и забирает у меня фолиант.
— Серьёзно! — с жаром возражаю я. — Вспомни! Отец не хотел отпускать тебя в школу, планируя оставить на домашнем обучении, как и меня. Именно мама настояла на твоей отправке. А все твои проделки? Помнишь хомяков, сожравших мамину коллекцию фиалок? Отец же прикрыл тебя, сказав, что это он экспериментировал с силой призыва.
Или когда твой дар первый раз вышел из-под контроля, тебя всё равно не стали запирать дома. Знаешь почему?
— Родители не захотели заморачиваться с ещё одним проблемным ребёнком? Им было проще оставить меня в школе?
— Нет. — Качаю головой. — Лара, я убедила родителей, что ты сможешь справиться, взять магию под контроль. Что из нас двоих только тебе такое под силу.
Ты сильнее меня, твой дар удивительный, и ты зря его прячешь. Я не хотела, чтобы ты жила моей жизнью…
— Но ведь у тебя было всё, — теряется Ларика. — Беспредельное внимание родителей, любые капризы тут же выполнялись.
Да даже в «Пацифаль» тебя отпустили!
— Возможно, это так выглядело со стороны. — Я вздыхаю. — Но для меня это была золотая клетка. Вроде бы всё есть, но силу применять нельзя. Друзей заводить нельзя. Прячься, прячься, прячься. В «Пацифаль» меня отпустили только из-за скандала, учинённого бабуленькой.
Ларика, мне жаль, что тебе казалось, будто тебя никто не замечает. Это наш с родителями косяк. Но это не значит, что мне плевать на твою судьбу. На то, что с тобой происходит. Я очень переживаю за тебя. Не потому, что твои поступки как-то могут повлиять на мою жизнь. Нет. Я не хочу, чтобы ты испортила свою.
Какое-то время мы молчим, глядя друг другу в глаза. Чувствую, как щемит в душе, и подозреваю, что эти эмоции — не только мои. Уж больно похожие эмоции отражаются на лице сестры.
"
"— Прости. — Первой не выдерживает Лара, бросается меня обнимать и стискивает с такой силой, что я даже слегка пищу. — Я такая эгоистка неблагодарная.
— Да я тоже хороша, — выдыхаю я.
Поднимаю руки и ласково поглаживаю сестру по спине. Тиски, сжимающие грудь, ослабевают, и на душе становится как-то чисто и свежо. Даже воздух вокруг словно становится чище. Какое-то время мы так и стоим, обнявшись, безмолвно общаясь и раскрывая друг другу сердца.
