Меня раздражали и пугали разговоры о том, к чему я была не способна. Вполне логично было бы, что осознание его бесплодия привело бы меня в уныние, так или иначе я хочу собственных детей, вот только вместо этого ко мне пришло какое-то другое чувство. И нет, даже не жалости. А чего-то такого, что разъедает меня изнутри.
Ему же плохо от этого. Наверняка, после всех моих разговорах о детях, он уверен в том, что без них он мне не нужен. В принципе, на его месте я бы подумала точно так же. Я ведь даже на его последний вопрос смолчала.
Сколько раз мне говорила Вера о том, что мужчины куда более обидчивы, чем женщины и гораздо острее воспринимают поражения, просто те еще молчуны. А уж я-то знаю, как страшно вариться в том, о чем боишься сказать вслух.
Вот так, за какие-то двадцать минут, вместо предполагаемой обиды и красочного наезда на Бестужева за то, что он бросил меня, не сказав ни слова, я совершенно поменяла ход своих мыслей.
На удивление, моих извилин хватило и на то, чтобы вспомнить, что перед побегом Бестужеву позвонили.
А ларчик просто открывался – всего лишь открыть входящие и перезвонить абоненту. Вот только ларчик все же не открылся. Просто потому что входящий «Михаил» не поднял трубку ни на один из моих пятнадцати звонков. И вот тут логика и разум помахали мне рукой, уступив место панике. Стакан из-под виски пустой. Пусть там было налито всего ничего, но ведь этого может хватить для того, чтобы потерять концентрацию внимания. Даже если у него что-то случилось на работе, и он помчался туда, какова вероятность того, что Глеб тупо не доехал?"
"Я даже не помню, когда в последний раз лила слезы и вот на тебе – они сами текут по щекам.
Неконтролируемо. От безысходности. А все потому что я так и вижу ненавистную красочную картину того, как машина Глеба встретилась лоб в лоб с каким-нибудь деревом. Первое, что пришло в голову после того, как уже нечем стало дышать от сопливого носа – просто поехать к нему в отель. Вопрос только в какой. И только чуть позже до меня дошло, что сначала надо позвонить тому, кто уж точно в курсе событий.
- Да, дорогой. Ты уже по мне соскучился? - веселым голосом произнесла Анжела. Веселый – это же хорошо?
- Это дорогая. А дорогой по тебе никогда и не скучает.
- Ой, София, это ты. Не к добру это, слышать бабский голос с утра пораньше.
- Какое к черту утро? Сейчас шесть вечера.
- Эээ… Саша, вставай, проспали! - орет она, отодвинув от себя трубку.
- Анжела, вернись сюда.
- Да я тут. В смысле не тут.
