- Откуда в тебе неуемное желание все смешать в кучу? Что за бред вообще?
- Бред – это летать в облаках, когда я говорю важные вещи. А я тебя проверяла. Но отдаю тебе должное – твоя голова еще работает. Не совсем ософинился.
- Проверять будешь закрыта ли на ночь твоя дверь. Так все, давай подпишу бумаги, и я поеду.
- А посмотреть как сдел…
- Я сказал все, - резко прерываю ее, сам не узнавая свой голос. - На сегодня все. Еще раз объяснить?
- Достаточно. Подписывай, - обиженно произносит Анжела, подавая мне бумаги.
- Ты завтра приедешь?
- А это смотря как пройдет моя первая брачная ночь.
- А если серьезно? - уже у двери догоняет меня Анжела.
- Приеду в первой половине дня, пока у Сони будет инструктор и занятия.
- Хорошо. Если что, я на связи. Ты только не уезжай, мой подарок через минут десять будет.
- Завтра подаришь.
- Нет, он понадобится тебе сегодня, - настаивает Анжела, идя за мной, вплоть до моего кабинета.
- Десять минут.
На самом деле эти десять минут я и так собирался провести здесь.
Помимо ненормального желания выбрать и купить цветы лично, была еще более ненормальная прихоть – посмотреть камеры. Еще один раз и дальше только… иногда. Да и то, если Соня не будет брать трубку.
Ну вот как тут может быть «иногда», когда видишь такое почти что вживую. Почти. Потому что в живую при мне Соня уж точно не будет беззаботно кривляться в телефон с полотенцем на голове. Только я подумал, что она, наверняка, ничего не ела весь день, как она демонстративно поднесла зефир ко рту и, наставив камеру на себя и кошку, лежащую аккурат около нее на кровати, снова начала дурачиться в телефон, томно поедая сладость.
Улыбаюсь как придурок, наблюдая за этой картиной. Не знаю, что меня больше удивляет, то, что она замотана в полотенце, но с накрашенными ярко-розовыми губами или то, что четвероногая лежит около нее, никак не выказывая сопротивления или агрессию. Более того, выглядит дружелюбно.
- София Бестужева… ммм, нет, Алмазова лучше, - четко произносит Соня в телефон.
Пионы? Да хрен там. Надо купить шипастые розы, чтобы ими отхлестать ее задницу, дабы навсегда стереть из памяти эту чертову фамилию.
- Нет. Алмазова уже была. Будет Бестужева. Выкусишь ты у меня, Марта, вот увидишь. Я еще окажусь на обложке журнала, - опять двадцать пять! - Правда, Маша? - переводит взгляд на Мари. - Можешь не отвечать – я и так знаю, что там окажусь.
