Ну и еще несколько блюд, которые я своему Коле не готовила. Все вокруг думают, что я все умею, а это не так Соня. Это я к чему вообще все вела-то, Господи? А, точно! - приподнимает палец вверх. - Не умела я готовить, но, когда захотела сделать приятное – научилась тому, что надо. И ты научишься, если хочешь. А я помогу. Завтра начнем с того, что выберешь ты сама. После занятий. По блюду в день. Не через силу. Сама увидишь, что все у тебя получится. Главное желание у тебя есть. По себе знаю.
- Хорошо. Давайте после занятий.
Когда Глеб приедет, а я его удивлю так удивлю. В приятном смысле, я имею в виду.
- Конечно, в приятном.
- А можно личный вопрос? - Вера вместо ответа кивает, отпивая какао. - Почему муж-то паскуда? Вы же вроде влюблены уже были в него.
- Не влюблена, а любила. До сих пор люблю. А паскуда, потому что взял и оставил меня.
- Он вас бросил?!
- Нет, конечно. Он с меня пылинки сдувал. Какое бросил? Паскуда потому что умер семь лет назад, стало быть и оставил меня. Дрыщ, - обиженно бросает она.
- Простите.
- Вот. А вот это простое «прости» я ему при жизни, ой как мало говорила. Да и вообще мало что говорила ему по молодости, а потом уже как-то не до «люблю». Как бы и так было понятно. А сейчас жалею. И про первые профуканные пять лет, да и вообще… Вот сейчас бы мне их вернуть, эти пять лет. Пусть хоть деду старому, так напомнила, что люблю. Ой, ладно, - смахивает кончиком пальца подступившую слезу. - Мораль сей басни такова, что надо говорить. Всем и всегда, а не молчать и нервы трепать.
Кто знает, что будет завтра.
- Ну да, - тихо произношу я. - Так он от желудка умер? - понимаю, что спрашивать это бестактно, но так и тянет.
- Нет, - качает головой, грустно усмехаясь. - На машине разбился. Это у нас какая-то… дрянь семейная. Сыновья и он туда же, - дрянь семейная?! А Глеб?
- Простите, что я все это спрашиваю. А Глеб он один у вас? Ну в смысле внук.
- Один. У старшего не было детей. Я знаю о чем ты сейчас думаешь, но Глебушка эту дрянь прошел. Он был в аварии.
Я верю, что прошел.
- Был в аварии, - киваю как дура, борясь с внезапно возникшей тошнотой.
- Не бери в голову, Сонечка, у него линия жизни длинная. Он мне сам говорил, - уже более веселым голосом произносит она.
- Да, хоть бы так. Вера, Глеб получается у вас один… А вы знаете, что я может быть никогда не рожу ему детей, даже если стану ходить. Вы понимаете это?
- Ой, Сонечка, мне бы очень хотелось потрогать вашу лялечку, но и без этого уж как-нибудь, да проживу.
