А мы их до сих пор ему не вернули. И сапоги еще.
– Хороша, должно быть, Агнесса в плаще и в сапогах, – усмехнулся братец.
Ванька остановил машину у светлого забора.
– Я сейчас, – сказала Ольга, забирая с заднего сиденья пакеты с плащами и сапогами.
Она долго нажимала на кнопку звонка, но никто не отзывался. Вообще-то в этом не было ничего странного, Герман ведь сказал, что бывает здесь редко. Но от безжизненности его дома Ольге стало грустно и даже тревожно.
Всю короткую дорогу от Тавельцева до Денежкина она думала, что сейчас его увидит.
Она почему-то была в этом уверена. И когда выяснилось, что этого не произойдет, Ольга почувствовала разочарование такое сильное, что его можно было назвать детским.
Она очень о нем соскучилась, вот что она поняла, стоя перед закрытой калиткой его дома.
Это так изумило ее, что она даже потерла зачем-то глаза – может, ей кажется? По ее представлениям, соскучиться о постороннем человеке было невозможно. Или нет, можно было соскучиться, но только если ты влюбилась в него с первого взгляда.
Такое с ней однажды случилось: ей было одиннадцать лет, и летом в лагере она с первого взгляда влюбилась в мальчика из старшего отряда. Они так и не познакомились, потому что Ольга стеснялась к нему подойти, а он, наверное, просто не обратил на нее внимания. И вот потом, осенью, вернувшись домой, она очень о том незнакомом мальчике скучала.
Но в Германа она ведь не влюбилась! Она вообще один-единственный раз влюблялась с первого взгляда – тогда, в одиннадцать лет. Даже в своего будущего мужа она влюбилась, кажется, только после месяца почти ежедневных встреч.
Андрей увлек ее своей начитанностью, тонкостью мышления, и это произошло как-то незаметно, само собой.
Так что теперь ей было чему удивиться.
Ольга медленно пошла к машине. Иван стоял у открытой дверцы и смотрел, как она идет от дома по заросшей травой тропинке. В его темных живых глазах сверкала какая-то мысль.
– Что ты? – спросила Ольга, подойдя ближе и поймав его взгляд.
– Смотрю и думаю: в кого ты такая? – сказал он.
– Какая – такая?
– Если бы я был поэт, то сказал бы, что в тебе – прелесть простоты и естественности. – Ванька хихикнул. – Но я не поэт, поэтому скажу попросту: ты, Олька, не то чтобы красивая, но очень увлекательная. От тебя глаз невозможно отвести, ей-богу! Только не пойму, из-за чего такое. Видимо, кровным родственникам этого понять нельзя. Чтобы это понять, надо в тебя влюбиться.
– Вечно ты выдумываешь, Ванька! – отмахнулась Ольга.
