От бодрости и лени, охвативших ее одновременно, Ольга прикрыла глаза. Но и с закрытыми глазами почувствовала в голосе мужа улыбку. Ему было приятно сидеть рядом с ней над такой хорошей рекой.
– Холодная только, – добавила она. – Здесь ключи совсем рядом бьют. В лесу. Вот если, знаешь, через луг мимо той большой липы пройти и сразу в лес свернуть, то там они и есть. Это очень близко. Потому всегда вода холодная. Зато она бодрит, правда?
– Правда.
Им обоим было очень хорошо сидеть рядом в прекрасном оцепенении бодрости и лени и разговаривать о каких-то счастливых глупостях.
Да и не о таких уж глупостях вообще-то.
– Ты знаешь, – сказала Ольга, – я только теперь начала понимать, как мало человеку надо. Нет, не в толстовском смысле – мол, надо только три аршина земли или сколько там, как трупу. Это все-таки не так, я думаю. Не участок на кладбище, а речка эта нужна, и этот дом, и эти мостки. Но все-таки множество вещей… Как только их получаешь и получше к ним приглядываешься, то сразу понимаешь, что они… Не то что без них совсем уж можно обойтись – это полезные вещи и приятные.
Но они тебе довольно быстро перестают быть интересны. Они оказываются очень исчерпаемы, вот что. Думаешь, это какая-то заумь?
– Не думаю. – Андрей положил ей на плечо руку. – Это всем бы нужно понимать. Вот это, что ты сейчас сказала, – об умеренной необходимости большинства вещей. Это нужно понимать каждому современному человеку.
– Да? – Ольга обрадовалась его одобрению. – А почему?
– Потому что жизнь за последние несколько лет очень сильно переменилась.
Появилось слишком много возможностей, и человеческий выбор расширился за пределы разумного. Не у всех, конечно, где-нибудь в Сомали выбирать особо не из чего, добыл миску риса и радуйся. Но для человека, который живет в постиндустриальном мире… Это еще Энди Уорхолл понял. Он как раз и писал, что в постиндустриальном обществе каждый человек должен вырабатывать для себя личную систему самоограничений. Такой индивидуальный кодекс самурая.
– Так глубоко я не думала… – проговорила Ольга.
А Андрей всегда думал вот именно глубоко. Точнее, тонко. Да, он был человеком тонкого ума, это еще мама заметила сразу же, как только познакомилась с будущим зятем.
– Это не такие уж и глубокие мысли, – сказал он. – Они практически лежат на поверхности и уже изложены в большом количестве книг. Откуда я их и почерпнул.
– Нет, я все-таки неправильно тебе сказала. – Ольга отвела ногой водоросли от Андреевой ноги.
