Отговориться, что у нее столько нет, было невозможно. Да Ольга сейчас меньше всего могла думать о том, чтобы отговариваться. Она вообще ни о чем не могла думать.
– Я приду к ЦДРИ через полчаса, – сказала она наконец.
– Не опаздывайте, пожалуйста. У меня концерт, – напомнила дама.
Она в самом деле оказалась немолодая и с такой внешностью, которую принято считать интеллигентной. Взяв у нее из рук бумажник, Ольга молча вынула оттуда деньги и отдала ей.
– И она взяла, – сказала Ольга. – Взяла, любезно улыбнулась, положила деньги в сумочку и пошла на концерт симфонической музыки.
Дождь уже не барабанил по капюшону. Ее спутник протянул руку и надел капюшон ей на голову – оказывается, она сбросила его, пока рассказывала.
– Но ведь это не новость, – сказал он. – Давно известно, что человек широк. Даже поименно известны люди, которые загоняли детей в газовые камеры, а потом шли на концерт симфонической музыки. А уж что касается лечения кошки, то к этому каждый второй деревенский житель относится скептически. Если не каждый первый.
– Я знаю, – сказала Ольга. – Конечно, я всегда это знала. Вы думаете, я дурочка блаженная?
– Не думаю.
Он улыбнулся. Капли дождя серебрились на его коротко остриженной голове.
– Я все это знаю, но я не хочу в этом жить, – повторила Ольга.
Ей вдруг показалось, что она сейчас расплачется. И ей даже захотелось сейчас расплакаться: во-первых, под дождем слезы не будут видны, а во-вторых… Ей почему-то показалось, что он не удивится ее слезам, а просто дождется, когда они прольются.
А ей только одно и надо было сейчас – пролить наконец эти слезы.
Он молча стоял перед нею в ореоле мелких дождевых капель и, Ольге казалось, ждал, когда она заплачет.
Через несколько мгновений эта иллюзия, конечно, прошла. Хорошо, что у Ольги хватило выдержки дождаться, пока она пройдет.
«Хороша бы я была, если б разревелась! – подумала она. – И что это мне вдруг померещилось? Мы же с ним трех слов не сказали».
– Извините, – сказала Ольга. – Это все действительно общеизвестно. Просто у меня это в самом деле наложилось на… личные переживания.
Он ничего не ответил и ни о чем не спросил. Они уже стояли у калитки тавельцевского дома.
– Может быть, зайдете? – предложила Ольга. – Вы ведь промокли.
– Не промок, – ответил он. – Вы просто капюшон сняли, потому и промокли. Я сегодня должен вернуться в город, так что зайти не получится.
– Спасибо, что проводили, Герман, – сказала Ольга. – И за Агнессу спасибо. Она без вас умерла бы!
– Вряд ли умерла бы.
