Он был точно такой, как всегда, и даже усталость, которая стала теперь главной в глубине его глаз, была схожа с той сдержанностью, которая была ему присуща раньше; может, этой же самой сдержанностью его нынешняя усталость и являлась.
– Когда ты приехал, папа? – спросила Таня.
– Сегодня. И сегодня же уезжаю.
– Сегодня уезжаешь?.. – растерянно повторила она и глупо спросила: – А куда?
– В часть. Я надеялся, что мама успеет вернуться в Москву, тогда сумел бы ее увидеть. Но она не получила разрешение, а в Новосибирск я к ней не успеваю.
Так что приехал только к тебе.
– Как хорошо, папа! – воскликнула Таня. – То есть жалко, что ты не увидишь маму… Но я так тебе рада!
Как ни любила Таня русский язык, каким богатым его ни считала, но она давно уже поняла, что даже самые сильные слова и даже в таком сильном языке не выражают настоящей силы чувств. Вот и эти ее слова тоже очень мало соответствовали тому, что она чувствовала, произнося их.
Но отец немного значения придавал словам – вернее, он всегда был так точен в их выборе, что не нуждался в их изобилии.
И война лишь явственнее проявила эту его черту.
– У тебя сейчас занятия? – спросил он.
– Я не пойду на занятия.
– Да, если можешь. Я хотел бы видеть, как ты живешь.
– Пойдем, папа.
Таня взяла его за руку, как в детстве, и они пошли по лестнице вниз.
– Красивое здание, – заметил отец.
– Очень. Жалко, что у тебя времени нет посмотреть. Здесь у нас такой зал с колоннами! А в Белой гостиной на стенах лилии… Как в Лувре. Это был дворец купца Асеева.
Он в революцию погиб, наверное.
– Асеев? Не погиб, – сказал отец. – Я знал Михаила Васильевича, он в Англии теперь, но встречались мы в Париже. Ну да, он из Тамбовской губернии.
– Ты его знал? – поразилась Таня. – Вот этого Асеева, которого дворец?
– Да. – Отец чуть заметно улыбнулся. – А что тебя так удивляет?"
"– Ну… Ведь это же правда удивительно. Я же случайно и в Тамбове оказалась, и вот в этом дворце… А ты в Париже видел Асеева. Какие странные повороты судьбы!
– Не знаю, Таня. – Отец пожал плечами.
– Я не относился бы к этому так возвышенно.
Он открыл перед нею массивную входную дверь. Они пошли через парк.
– Ты не веришь в судьбу, папа? – спросила Таня.
– Не более чем всякий агностик.
– Агностик? – заинтересовалась Таня. – А что это означает?
– Приблизительно это означает, что человек не отрицает Бога, но и не признает никаких доказательств его существования, поскольку любой человеческий опыт субъективен. И к понятию судьбы так же относится.
