Это было их с Андреем любимое время: заканчивались дела, и можно было просто наслаждаться спокойствием общего вечера, общностью жизни, которая в эти часы чувствовалась как-то особенно остро.
И Андрей всегда любил это время так же, как она. Но сегодня он сидел с отрешенным видом, смотрел в стенку над Ольгиной головой, и чай в его стакане остывал нетронутый.
– Слышишь, Андрюша? – повторила она.
– Да.
– Ну вот, я подумала, что это могли бы быть лекции о французской повседневной жизни. Не только о современной.
Это же так интересно! И никто у нас об этом в общем-то ничего не знает. А я могла бы и тетю Марию расспросить, и маму. Помнишь, она рассказывала про горячие кирпичи, которые во Франции в постель клали?
– Да-да…
– Да что с тобой! – воскликнула Ольга. – Тебе что, совсем все это… не нужно?
Эта мысль пришла неожиданно, одновременно со словами, которыми она ее назвала, но вдруг показалась такой точной, что Ольга похолодела.
Ему действительно не нужно было то, о чем она рассказывала.
Не то чтобы неинтересно, а вот именно не нужно. Но почему?
– Ну что ты начинаешь? – Андрей вздохнул так тяжело, словно поднял тяжкий груз, и поморщился. – При чем здесь нужно, не нужно? Я же слушаю.
«Мало тебе этого, что ли?» – эти слова Ольга расслышала так отчетливо, как будто он произнес их вслух. «Я же слушаю, хотя мне все это в самом деле не нужно, трачу на это время, и меня это раздражает» – вот что слышалось в его голосе.
– Андрюша, что у тебя случилось? – спросила она.
– На фирме что-то? Или все-таки на факультете?
В вузовской жизни, как и в жизни, например, театральной, всегда существовали интриги, и, хотя ни Ольга, ни Андрей не были к ним склонны, узнать их обоим пришлось немало.
Он посмотрел на нее как-то странно и быстро, тут же отвел взгляд и вяло проговорил:
– Ну… В общем, да. Говорят, что будет организована какая-то новая партия. И меня вроде бы хотят привлечь к ее созданию. То есть к созданию ее имиджа.
А я, естественно, не хочу. Я же принципиально беспартийный.
– Что значит – хотят привлечь, если ты не хочешь? – пожала плечами Ольга. – Не соглашайся, и все.
– Все у тебя просто, – усмехнулся он. – Или черное, или белое. Или хорошо, или плохо.
В его голосе отчетливо прозвучала неприязнь. Это удивило Ольгу, а еще больше – обидело.
– «Пусть будут слова твои «да – да, нет – нет», все остальное от лукавого», – тоже усмехнувшись, процитировала она.
