Во всяком случае, такому мужчине, с которым имеет смысл связать жизнь.
– Таких мужчин нет! – заявила Нинка.
– Ах, как пафосно! И много ты видела мужчин? Бросилась в объятия первому же ничтожеству, которое посмотрело в твою сторону, и уверена теперь, что обладаешь большим опытом в этой области.
Может, это и звучало безжалостно по отношению к внучке, но Татьяна Дмитриевна была уверена, что с Нинкой сейчас церемониться ни к чему. Не то так и будет оплакивать свою участь до морковкина заговенья.
Нинка шмыгнула носом и насупилась.
Но сразу вслед за обидой и перебивая ее в глазах у нее вспыхнул интерес.
– Бабушка… – проговорила она. – А что им нужно, а? Мужчинам.
– Это не вполне определимо словами.
– А все-таки? – настаивала Нинка. – Если не вообще, то хотя бы от меня? Ну, кроме секса. Хоть что-нибудь во мне такое есть, что бы им было нужно?
– Конечно.
– Ба, от тебя с ума можно сойти! Ну что, что?!
– В тебе есть жизнерадостность. Мало сказать есть – ты вся состоишь из ее вещества. А мужчины это сразу чувствуют в женщинах, потому что сами по себе, изнутри себя, вырабатывать это вещество не умеют.
И притягиваются к таким женщинам, как к сильным магнитам.
– Красиво излагаешь! – хмыкнула Нинка. И разочарованно добавила: – Подумаешь, жизнерадостность… Что-то я не заметила, чтоб ко мне из-за нее кто-нибудь притянулся.
– Ты и не могла заметить, потому что мужчин еще в своей жизни не встречала. А вот когда встретишь, неплохо бы тебе иметь в виду то, что я сказала. И, кстати, неплохо бы сбросить килограммов десять.
Для этого требуется не такое уж великое усилие: не лопать булки с маслом и регулярно ходить в спортивный клуб.
– Вот всегда ты так! – рассердилась Нинка. – Как будто в этом дело!
– В этом, дорогая, в этом. А для тебя и почти только в этом. Похудеешь – станешь достаточно хорошенькой, чтобы привлекать мужские взгляды.
– Может, и все равно не стану!
– Станешь, станешь. В восемнадцать лет кто не хорошенький? Сначала станешь, а потом начнешь разбираться, на какие из этих взглядов стоит отвечать.
– Ни на какие не буду! – фыркнула Нинка. – Не очень-то нужны. Вообще, ба, сейчас все уже не так. Нет, ну правда, вы как-то по-другому в ваше время жили. Вы же идейные были.
– Идейные? – усмехнулась Татьяна Дмитриевна. – И что это значит, по-твоему?
– Ну-у… Наверное, в коммунизм верили.
– И поэтому как-то иначе влюблялись?
– Ой, ба, да откуда я знаю! Во всяком случае, ты совсем не такая, как я. Что хорошо, что плохо, ты точно знаешь.
