Не знаю, что так действовало на меня. Или умиротворенная атмосфера роскошного сада, или шелест леса. Но сердце в груди стало успокаиваться.
— Карету! — произнес Розен, а я увидела, как из домика на опушке выбегает растерянный и сонный мужчина лет под пропитые пятьдесят. Он осмотрелся, а потом бросился в свой дом, наскоро одеваясь.
— Куда мы едем? — спросила я, видя, как Розен внимательно смотрит на окна дома. Они сонно смотрели на нас, словно никакой опасности не таилось в доме.
— Успокойся, — произнес Розен, осматриваясь.
— Мы переночуем где-нибудь на постоялом дворе, а утром вернемся.
Кучеру понадобилось минут десять, чтобы приготовить карету. Розен посадил меня в нее, а сам сел рядом.
— Трогай! — крикнул Розен.
Карета дернулась, чуть-чуть откатилась назад, а потом резко рванула вперед.
Я откинулась на сидение, чувствуя себя почти в безопасности. Рука Розена привалила меня к себе, а я почувствовала, как успокаиваюсь.
Мы мчались на бешеной скорости, как вдруг карета резко остановилась прямо посреди леса.
Я выглянула в окно, видя, как перед нами прямо на дороге выросла черная фигура.
Глава 39
— Трогай!!! — крикнул Розен, а его голос звенел от ярости.
Но карета не тронулась с места.
Я ожидала, что мы поедем, но карета стояла на месте, даже не сдвинулась. Слышалось только испуганное ржание лошадей. На дороге никого не было, а сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
Розен дернул меня за рук из кареты, а я вышла из нее, видя, что место кучера пусто… Лежала потертая шкура, валялись вожжи, но кучер исчез.
— Он что? Сбежал? — прошептала я, видя, что карета стоит на дороге ни туда и ни сюда. Колеса глубоко вошли в колею. Холеные, лоснящиеся лошади испуганно ржали и осматривались. Один конь бил копытом землю.
Я посмотрела на лес, понимая, что на месте кучера я бы поступила так же! И плевать на рабочее место. Жизнь дороже.
Мне было страшно при мысли о том, что призрак может покидать поместье, и нигде от него нет спасения!
— Значит, это не фамильное привидение, — задумчиво произнес Розен, подтаскивая меня к себе.
Он положил руки на мои плечи, а я почувствовала себя под защитой.
Пусть он меня не любит. Пусть не пылает страстью, не умоляет о поцелуе, но… разве это важно? Сейчас я готова была променять россыпь блестящих комплиментов, цветы и признания в любви на любую защиту.
— Почему ты так уверенно говоришь? — спросила я, сглатывая.
— Потому что фамильные призраки чаще всего привязаны к месту. К месту захоронения, — произнес Розен.
