— Есть вещи, которые нельзя простить! Я попросила убежища в этом доме, попросила защиты… И вместо этого…
— Но я же извинился, — произнес Аскель.
— Извинений мало! — в отчаянии от того, что меня не понимают, произнесла я. — Понимаешь, никакие слова не способны стереть из памяти вчерашний ужас! Если бы так все просто было! Разорванное платье, страх, боль, отчаяние…
Что-то красноречие меня покинуло.
— А потом слово — ластик “извини”, и все снова хорошо. Ты так это видишь? — произнесла я, выдергивая руку из его руки.
Аскель пытался удержать ее, но я подобрала ее к себе и вцепилась в подол халата. — Аскель, словно “извини” не может стереть страх, боль, отвращение. Не может.
— Что я могу сделать, чтобы ты меня простила? — прошептал Аскель.
— Покинуть этот дом, — прошептала я.
— Дом я покинуть не могу. Семья Кронхаймов всегда жила вместе в одном поместье. И это указано в завещании отца, — произнес Аскель, покачав головой. — Чтобы мы с братом продолжили семейную традицию. Тот, кто уедет или не выполнит условия завещания — лишиться всего.
Он потеряет титул, доступ к семейным деньгам и родовой магии.
Я обернулась на Розена.
— Это правда. Завещание скреплено магией, поэтому мы не имеем права его нарушать, — произнес Розен, скрипнув зубами.
Я слышала про такие завещания. Обычно их оставляли скандальные тетушки “многокотовного” возраста, дабы их пушистая армия не оставалась без присмотра, а уж тем более на улице по велению алчной и бессердечной родни. Буквально месяц назад в газетах гремела статья про то, как отчаявшаяся дама переписала все на комнатную собачку, чтобы ее непутевый сын не выгнал собаку из дома.
В итоге получилось, что владельцем всего состояния и огромного особняка на улице Дубов является песель Адамант, которого кто-то умудрился украсть. И теперь сын мадам остался без средств к существованию и ищет всеми силами своего кормильца. Так же упоминался факт неоднократных укусов в области спины со стороны Адаманта, когда его подопечный приходил домой навеселе или приводил компанию кутил.
Но я не думала, что здесь все так серьезно…
— Я сделаю все, чтобы ты меня простила, — прошептал Аскель. — Я пойду на все…
— Можешь пока пойти на хрен! — выругался Розен. Я облокотилась на спинку, чтобы чувствовать его руку. — Аскель. Я так понимаю, разум вообще потерял право голоса в твоей голове. Тебе придется постараться, чтобы выглядеть нормальным в ее глазах. И в моих тоже. Так что, дверь там.
Аскель вздохнул, встал с колен и направился к двери.
