А, нет, помню: два месяца назад, во время шторма, когда мы вынуждены были стать на якорь. Судно шатало так, что меня подкидывало в койке, но мне было все равно, перед этим мы три дня без сна не вылезали из машинного отделения из-за поломки.
Чувствую себя полностью дезориентированным, все еще ощущаю морскую качку, а в ушах гул двигателя. Кишащая машинами автострада, деревья, люди, дома — меня раздражает абсолютно все. Я словно в один момент перенесся в другой мир, но и в то же время это приносит облегчение, потому что четыре месяца никаких тупых механиков, никаких проверок и поломок.
Никакого повара-азиата с рисом через день и прочей лабудой, никакого перехода в Оманском заливе под конвоем и нервов из-за возможности быть захваченными «пиратами».
Жилой комплекс выглядит так же, как и полгода назад. На улице уже темно. Я пытаюсь найти взглядом окна своей квартиры, но бесполезно. Не вспомню. Прожил здесь лишь несколько месяцев перед тем, как ушел в рейс, и так ни черта и не запомнил. Надеюсь, соседи сверху не успели затопить мою квартиру.
Усталость берет свое. Я с трудом волочу за собой по ступенькам объемный чемодан: почти двое суток без сна и длительный перелет с двумя пересадками дают о себе знать. Долго ищу ключи, толкаю входную дверь и хмурюсь. В квартире горит свет. Пахнет едой. Из кухни доносится работающий телевизор. Что за черт здесь происходит? Вика, что ли, со своим разошлась и временно у меня остановилась? Или младшая сестра решила таким образом встретить меня?
Я не сразу замечаю в шкафу женскую верхнюю одежду, у зеркала при входе — духи, на полке для обуви несколько пар сапог.
Ну, точно Вика, наверное. Могла бы и предупредить.
Иду в кухню и застываю на пороге. Девушка стоит ко мне спиной, я не могу рассмотреть ее лицо, но рыжие длинные волосы уж точно не принадлежат ни Вике, ни тем более моей сестре.
В первую секунду решаю, что ошибся квартирой. Но нет, кухня моя, да и ключи к замку подошли.
— А ты еще кто такая? — говорю достаточно громко, чтобы она услышала меня сквозь звук телевизора.
Девушка испуганно вскрикивает и неуклюже разворачивается ко мне лицом. Ее глаза расширяются от ужаса, но она быстро приходит в себя, хватает со столешницы лопатку для блинчиков — между прочим, это моя лопатка для блинчиков, как и белая рубашка, которая на девушке, хотя я могу и ошибаться, конечно, — и направляет ее в мою сторону.
— Не подходи ко мне! Я вызову полицию! — яростно кричит она.
— Очень угрожающе.
