— В смысле — что? Ты ведь не думала, что я вас здесь оставлю? И нужно что-то решить с ремонтом. Эти возместят или самим придётся? — указывает на потолок.
— Я ещё ни с кем не разговаривала, но это съемная квартира, мне в любом случае ничего платить не придётся.
— Хорошо, я займусь этим. Это сумка с вещами? — кивает в сторону кровати, где я оставила спортивную сумку.
— Да, по минимуму.
— Собери все, что нужно, чтобы не бегать потом сюда. Я перенесу.
Я искоса подглядываю на Дмитриева, тот лишь пристально следит за движениями Максима, не говоря ни слова.
Потом все же отмирает.
— Не забудь, о чем мы говорили, Ира, — хмыкает он, и от его холодного взгляда по коже проходит озноб. Он словно разочарован во мне, но что я сделала не так? Не отказалась пойти к Чернову? А куда мне деваться? Не напрашиваться же к нему? Теперь опекой Тимура мы должны заниматься с Черновым вдвоём, а не нагружать Макса своими проблемами.
Я пытаюсь убедить себя в этом. Даже когда за ним закрывается дверь, говорю себе, что все делаю правильно.
— Я позвоню в клининговую компанию, пусть уберут все.
— Отлично, займись этим, у меня и так голова кругом от всего. Для полного счастья не хватает только разбитой витрины в моем магазине, — внезапно завожусь я, злясь на то, что только нашла нормальное жилье, обустроилась, обрела какую-то стабильность, как вновь все рухнуло."
"Меня с ума сводит то, что вместо того, чтобы прочувствовать всю прелесть материнства, полноценно заниматься ребёнком, посвятить себя его воспитанию, я постоянно ищу выходы из каких-то ситуаций, вынуждена думать о том, на что нам жить в будущем, где сэкономить.
Не могу позволить себе дать слабину, до конца восстановить своё здоровье. Хотя бы несколько первых месяцев я хочу тишины и покоя, но беды сыплются на меня одна за другой, придавливая бетонной плитой к земле все больше и больше. Именно поэтому я позволяю Максиму взять все в свои руки, позаботиться о нас, что он и должен был делать все это время.
Передаю ему два чемодана с вещами, сама же толкаю впереди коляску и покидаю квартиру в надежде, что хотя бы здесь он не соврал и действительно закажет уборку. Правда, когда лифт поднимается мимо этажа, где живет Дмитриев, сердце больно сжимается в груди, а во рту появляется неприятное чувство горечи.
Глава 32
Ирина
Максим уходит разбираться с моей съемной квартирой, я же быстро осматриваю квартиру, кормлю сына и понимаю, что не могу здесь оставаться.
