Я смотрю на дверь, одновременно чувствуя разочарование и облегчение. Возможно, тогда, в ванной, это и в самом деле было минутное помешательство и мне не стоит больше делать ошибок? Сосредоточиться на сыне, на работе, а не пылать симпатией к первому мужчине, который проявил ко мне интерес?
Да, именно так.
Убеждаю себя в этом весь день, а уже к вечеру специально выкручиваю лампочку в ванной и пишу Максиму, что мне нужна помощь. Женские хитрости никто не отменял. И уж так получается, что следующую неделю каждый день мы ходим друг к другу, придумывая самые глупые поводы.
Одолжить сахар, погладить брюки так, чтобы были стрелочки, угостить домашним пирогом, которого вдруг оказалось так много для меня одной. Вру, что не могу найти свой фен, и делаю вид, что тщательно обыскиваю каждый угол в квартире Макса. Чувствую себя глупо, но это возвращает меня к жизни. А ещё в прошлое. В школьные годы, когда вот так же искала поводы, чтобы встретиться с мальчиком, который жил по соседству и не обращал на меня внимания.
Иногда, находясь близко друг к другу, я как бы невзначай задеваю мужчину, чтобы почувствовать жар его кожи. Иногда Максим сам подходит ко мне настолько близко, что мне кажется: вот-вот — и поцелует вновь. Но он даже не прикасается ко мне. Словно боится чего-то.
Ещё через неделю у меня сложилось ощущение, что теперь уже Макс перебрался ко мне. Часто засиживался до поздней ночи, гулял с нами в парке, возил в больницу. Он как-то легко и неожиданно стал неотъемлемой частью моей жизни, его не пугал ребёнок, который часто плакал, не смущало, что почти все время он проводит с нами.
Он даже брал коляску и шёл гулять с Тимуром, когда я работала и делала цветочные композиции на заказ. И я пришла к решению, что не буду торопить его. Пусть привяжется к нам так, что начнёт скучать, когда нас не будет рядом. Пусть осознает, дороги мы ему или нет, потому что, не разобравшись в себе, своих желаниях, можно натворить глупостей и споткнуться."
"Я даю ему месяц.
Если он все так же будет молчать и делать вид, что между нами ничего не происходит, что нет этих переглядываний, нет трепета в душе и волнения, сделаю шаг первой. Потому его отпуск не вечен, а попробовать что-то большее, чем дружба, очень хочется. Рядом с ним я даже не замечаю, как медленно стираются воспоминания о Чернове и проходит боль предательства. Его образ бледнеет, вытесняется, кажется нереальным. Лишь бледной кляксой на моем жизненном пути.
