К удивлению, на эйфу колыбельная подействовала куда лучше, чем на Гордона, и она успокоилась. Снова опустила голову мне на грудь, и ее глаза затянулись белесой пленкой века. Вскоре мне начало казаться, что змея уснула, но, как только я попыталась прекратить петь, она опять встрепенулась.
- Хорошо, хорошо, - пробормотала я. - Будет тебе твоя песня!
С репертуаром тоже решила не рисковать, поэтому снова принялась выводить одни и те же куплеты. Про июльский сенокос, красивую доярку из соседнего села и любовь до гроба.
Когда мне стало казаться, что прошла целая вечность, а косарь и доярка поженились добрую сотню раз, в соседней комнате раздались шаги. Затявкали собаки, и убаюканная эйфа встревожилась. Тогда я повысила голос, напомнив ей про сенокос, и змея снова положила голову мне на грудь.
Краем уха я слышала, как меня кто-то звал, но ответить не могла. Оставалось лишь надеяться, что горничной - судя по голосу, это все-таки была Мэй, а не Таня - придет в голову заглянуть в ванную комнату и оценить масштаб постигшей меня катастрофы.
На мое счастье, она все же заглянула. Эйфа снова насторожилась, но понятливая Мэй задавать вопросов не стала. Захлопнулась дверь, раздались убегающие шаги, и змея уставилась мне в глаза.
- Без проблем, - сказала ей, - сейчас продолжим. Ложись-ка ты спать, детское время вышло!
Эйфа зашипела, и я поспешно затянула про своих косарей, размышляя, что тот, кто хотел меня убить, выбрал крайне оригинальный способ. Смерть в ванне от укуса ядовитой змеи на сто десятом куплете про любовь на сенокосе - нет, такое мне бы и в страшном кошмаре не привиделось!
.
..Вода постепенно остывала, а вместе с ней остывала и я. Лежала, пела и думала о том, что если никто не придет мне на помощь, то теплолюбивой змее скоро может это надоесть - и холодная ванна, и любовь косарей, и певица из Тотрейна. И вот тогда...
Тогда она либо уползет, либо меня ужалит.
На мое счастье через пару минут раздались уверенные шаги, и дверь в ванную комнату снова распахнулась.
Я хотела осторожно повернуть голову, но не смогла - мышцы шеи почему-то одеревенели, и шевелилась я с огромным трудом.
Зато эйфа была бодра и полна сил. Встрепенувшись, угрожающе зашипела.
Тут я услышала знакомый мужской голос.
- Хей-о! Хейо-хо!.. - раздался резкий окрик, из-за которого я непроизвольно вздрогнула, а эйфа сжалась в тугое кольцо. "
"Такое я уже слышала. Подобными фразами пользовались погонщики верблюдов, собирая свои стада в пустыне.
