Райгар смотрел на меня, одетую в малиновое платье с легкой драпировкой на бедрах, с распущенными волосами, завитыми по атийской моде и подхваченными золотистыми гребнями.
Смотрел не отрываясь, и на миг мне показалось, что первым прозвучит мое имя. Потому что королю важно узнать, пришелся ли он мне по душе.
Но я ошиблась. Первой Райгар Дорн вызвал из строя Этту - красивую и нежную, словно бутон розы. Кто-то выдохнул возмущенно - мне показалось, что это была Сирья, - а за нашими спинами зашушукались придворные.
Подозреваю, обсуждали, что и как, прикидывая, чем может обернуться для Атии подобный интерес ее правителя.
Я смотрела на короля во все глаза, а Райгар Дорн смотрел на Этту. Спросил у нее, согласна ли она остаться на Отборе, чему он был бы несказанно рад. На это дочь наместника, чуть живая от счастья, срывающимся голосом ответила, что она почтет за честь.
Это будет великая для меня честь - так сказала ему Этта. Затем вернулась в строй, и король назвал следующее имя.
И оно опять же было не моим.
Потому что мое место с краю, заявила я себе строго. Именно там, где и расположен Тотрейн, - на самом конце обитаемого мира. Все идет, как и должно идти, ведь я приехала на Отбор для того, чтобы его провалить.
Тогда почему же я втайне ждала другого результата?! С чего бы это? Радоваться надо, что Райгар Дорн не обратил на самозванку никакого внимания!
- Ульрика, - улыбнулся король крылатой принцессе Островного Королевства.
Это была очень достойная претендентка - не зря в Остане ее считали будущей королевой Атии.
Да и я, честно говоря, поставила бы на нее и даже заявила об этом Тортону во время нашей первой встречи. "
"Льняного цвета волосы принцессы спадали на изящные плечи, тонкую фигуру охватывало струящееся серебристое платье, а на смуглом лице выделялись яркие, умные серые глаза. Мечта любого мужчины, чего уж удивляться подобному выбору короля?
- Я буду рад, если ты останешься на Отборе, - сказал ей Райгар, и Ульрика, конечно же, согласилась. Кто в своем уме откажется от такого?
Я же принялась рассматривать подол своего платья и выглядывающие из-под него носы золотистых туфель, пытаясь классифицировать чувство, поселившееся у меня в груди.
Лучше всего к нему подходило «скреблись кошки», потому что внутри явно что-то скреблось. Нет, не ревность, а, скорее, сожаление... Сожаление, что я не могу с чистым сердцем стоять среди претенденток, надеясь на внимание короля. Потому что я не Кларисса и у меня нет крыльев.
