Что они сделали такого, из-за чего им не осталось места в Атии? Какой их поступок так сильно возмутил одного из королей династии Дорн, что тот выгнал всех священнослужителей Бога Атора - а за ними ушла часть верной им паствы - из своей страны?
Задала этот вопрос и магистру Вестору, потому что в хрониках ничего вразумительного так и не откопала. Впрочем, старый библиотекарь ответил мне лишь общими фразами, которые я знала и без него. Заявил, что к тому времени жрецы Бога Тороса настолько захватили ум короля, что им удалось склонить того к единобожию.
Он сделал выбор в пользу Бога Войны, это и стало причиной изгнания почитателей солнцеликого Бога."
"Объяснение магистра Вестора казалось мне неплохим, но я чувствовала, что для полной картины мне не хватает кусочка мозаики. Должно было быть что-то еще!.. То, что стало причиной столь резкой королевской немилости.
Катализатором, спровоцировавшим последующие гонения.
Но вместо неуловимой причины я наткнулась на описание удивительных свойств упавшего в провинции Ушад метеорита.
Вернее, вещества, по своей структуре походившего на стекло, которое удалось из него извлечь. Оказалось, при определенных условиях оно оставалось жидким даже без нагревания, реагируя на прикосновение рук... Его изучали в монастыре Клошас, и монахи даже продемонстрировали свою находку королю.
Затем любые упоминания о чудо-стекле обрывались, и, как бы старательно я ни перелистывала летописи, оно словно кануло в небытие. Исчезло, словно его никогда и не было!
Подумала, что его могли забрать с собой древние Хранители, уходя из Атии, но ничего похожего в их святилищах на территории Эстара мы не обнаружили.
К тому же монастыря в Ушаде не существовало уже более семи сотен лет, и о судьбе метеорита в настоящее время никто не знал.
Я снова блуждала в темноте, натыкаясь на запертые двери.
Устав от этих блужданий, откладывала книги в сторону и уходила в свои покои. В спальне закрывала глаза, наслаждаясь тишиной, после чего проваливалась в сон. И так - целую неделю. Пока, наконец, София не сказала, что мне больше не надо приходить в лазарет, потому что все столичные госпитали вернулись в привычный ритм работы.
А затем настал день четвертого испытания.
Того самого, когда народ Атии - вернее, выдвинутые ими представители в количестве шестнадцати - огласят свою волю, назвав имена избранниц, которые, по их мнению, больше всего подходили на роль королевы.
***
«Надень белое», - вот и все, что написал мне Тортон в день четвертого испытания.
