И что агентство было нужно тебя не для заработка, а для красивого статуса хозяйки? Та разве скрывала. Мне деньги тоже не с неба свалились, Ника, я лишь подстраховала свои вложения на случай, если ты не возьмешься за ум. Знаешь, чего я действительно не знала? Того, что сестра однажды бросит меня. Того, что она станет играть против. Того, что ударит в самое больное место, когда я только-только поднялась на ноги. Такие вещи, увы, нельзя подстраховать договорами.
— Ян был прав — ты просто его подстилка, — беснуется Ника.
— И наслаждаюсь этим, — беззаботно посмеиваюсь я. Нет смысла даже пытаться объяснять. Подозреваю, парочка уже спелась и заочно осудила нас с Наилем во всех грехах на двести лет вперед. — Ты можешь выкупить мою долю, конечно, если хочешь, — возвращаю разговор в прежнее русло."
"Она, конечно, может. Не в моих правилах считать чужие деньги, но подозреваю, ее дорогих украшений и прочих безделушек, если их продать, хватить как минимум на часть суммы. Но ведь это Ника: куда же она без бриллианта на пальце и сережек с изумрудами?
— Выкупить? И сколько времени у меня есть?
— Времени? Речь идет о днях, Ника.
Или я продам свою часть кому-то другому.
— Ты не можешь быть такой сукой.
— Могу, Ника. И буду. И раз уж разговор, как я понимаю, себя исчерпал, послушай вот что. Ты всегда будешь моей сестрой, потому что так уж сложилось. Я даже смогу простить тебя, когда-нибудь, потому что вечность обижаются только очень глупые люди. Но с сегодняшнего дня забудь о том, что у тебя есть беспроцентный одалживатель денег.
Я больше не собираюсь потакать твоим глупостям. Живи так, как считаешь нужным — разве не об этом ты мечтала всю жизнь? Если захочешь разделить радость — ты знаешь, где меня найти. А в остальных случаях, пожалуйста, не беспокой свою суку-сестру по пустякам.
Она смотрит на меня во все глаза, и испуг в ее взгляде неприятно щекочет нервы. Два года назад я бы не смогла вот так: жестко и одним махом, без оглядки на родную кровь. А сейчас я знаю, что совершаю правильный поступок, и мне не в чем будет себя упрекнуть на старости лет.
Даже если сегодня я в последний раз вижу свою сестру — так тому и быть.
— Ева, так нельзя… — еще пытается задержать меня Ника, но я уже поднимаюсь и бережно укладываю плед на сиденье кресла.
— Хорошего дня, Ника.
Я готовилась к этому разговору и предполагала, что будет больно. Но сейчас чувствую себя человеком, который скинул с плеч тяжеленую ношу. И мне даже не пришлось договариваться со своей совестью.
