— У моего сына тяжелый характер, — вдруг начинает Карине, и мне хочется усмехнуться от того, как резко она меняет вектор разговора. — Куда тяжелее, чем был у его отца.
Я не знаю, что за человеком был его отец, но из обрывков рассказов Наиля у меня в голове живет образ человека, который не умел принимать слово «нет». Улыбаюсь, ведь и Наиль в некоторой степени так же категоричен. Разница лишь в том, что я никогда не испытывала его пределов.
— И он, конечно, не станет слушать меня просто из принципа, — продолжает женщина, пока я помогаю Хаби взобраться на диван около меня и сосредоточиться на перетаскивании бусин по проволочному лабиринту.
— Наиль, кроме всего прочего, еще и слишком упрямый.
— Не самая худшая мужская черта, — отвечаю я, воспользовавшись паузой.
— Только если мужчина не вбил себе в голову откровенную глупость или упрямится из чистого желания доказать, что хочет и может наплевать на чужое мнение.
Я понимаю, куда она клонит. Да Карине и не скрывает. Чужая жена, женщина другой веры, два года растившая единственную наследницу Садировых под прикрытием чужого отчества и чужой фамилии.
Знаю ли я, что была неправа? Конечно, было бы глупо отрицать все сделанные ошибки. Но если и держать за них ответ, то точно не перед матерью Наиля и не сегодня. Надеюсь, что мой взгляд достаточно красноречиво об этом говорит, потому что развивать тему прошлого и настоящего мне не хочется.
— Он встречается с Лейлой, — вдруг говорит Карине и ее карие глаза — глаза Наиля — жадно ловят мою реакцию на правду.
Мне больно. Так больно, что сердце начинает колотиться, словно ему вдруг стало мало места. Чувствую себя человеком, у которого в груди растет сверхновая: еще немного — и взорвется, разметав меня в микроскопическую пыль. Я знала, что у него есть другая женщина, и благодарна за то, что он не стал врать прошлой ночью на мой прямой вопрос."
"— Кто такая Лейла? — спрашиваю спокойно. Я не дам себя расколоть. Я пережила куда большее горе, чем вдруг узнать, что отец моего ребенка ходить к любовнице.
Как бы мне не хотелось обратного, он свободный мужчина с совершенно естественными потребностями.
— Любовь всей его жизни, — говорит Карине с некоторой брезгливостью. Значит, хоть она и пришла «порадовать» меня этой вестью, загадочная Лейла ей самой не по душе. А, значит, здесь мы союзницы, как ни крути.
— Кажется, вам это не по душе, — говорю я осторожно. Прощупываю почву.
— Это не та женщина, которую я бы хотела видеть около своего сына, — не скрывает она.
