Я помню его, помню, как Ветер однажды пошутил, что посадит меня на клавиши и послушает, какую песню они споют, если мы займемся любовью. Кажется, это было не с нами, не в этой реальности. Просто кадры из черно-белого фильма без начала и конца.
Одна рука Наиля лежит на рояле, и он прижимается к ней лбом, как будто ему не хватает сил сидеть ровно. Пальцы другой, с зажатой сигаретой, перебирают клавши. Не замечая меня, он делает паузу, затягивается, отчего тлеющий алый кончик кажется путеводной звездой.
Перекладывает сигарету в другу руку и снова меняет мотив.
Наиль уже без пиджака, рубашка расстегнута и с шеи, на короткой цепочке, свисает какой-то медальон.
Я боюсь дышать, чтобы не потревожить наваждение. Вот он, мой Ветер: весь как на ладони. Близко и недостижимо далеко. И между нами столько боли, обиды и невысказанных упреков, что бессмысленно даже пытаться сделать вид, что все как прежде и не было этих двух лет. И уже никогда не будет как раньше. «Нас» никогда и не было.
Мелодия прерывается, я вздрагиваю, оглушенная тишиной.
Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга, как Осень и ее Ветер. О чем-то говорим без слов на непонятном друг другу языке.
«Скажи, Ветер, неужели все умерло?»
«Хотел бы я знать, Осень…»
— Ложись спать, Ева, — устало говорит Наиль. — Я все решу.
«Потому что я всегда все решаю», — слышу вслед невысказанные слова.
Закрываю рот ладонью, выхожу, но на полпути из меня словно вынимают стержень, и я сползаю на пол, на колени.
Мой Ветер снова играет: теперь в полную силу[1], и в этой мелодии нас-настоящих больше, чем этих двух незнакомцах под крышей одного дома.
Я с трудом добираюсь до комнаты, закрываю дверь и иду к окну. Ветер выходит через несколько минут: снова в защитной скорлупе дорого дизайнерского костюма, снова чужой и незнакомый. Садиться в машину — на этот раз сам за руль — и уезжает.
[1] Здесь играет Jin Shi — The 5th Melody of the Night
Глава тридцать третья: Ян
Я сижу в пустой гостиной нашего с Евой огромного дома, приговариваю бутылку «Мартель»[1] и жду в гости призрак прошлого.
Как я мог так их проморгать? Почему, оградив их со всех сторон, не позаботился о том, чтобы запереть на замок главную дверь?
В доме тихо, как в могиле. Я сразу понял, что Наиль забрал их, когда, вернувшись домой, застал Любу в слезах и единственное, что смог разобрать в ее сопливом бормотании: Ева ушла гулять с Хаби и перестала отвечать на звонки.
