Пытаюсь выдавить из себя «Выйди» или «Что тебе нужно?», но с онемевших губ не слетает ни звука. Мой кошмар шестилетней давности вернулся. Арсений зашёл ко мне в душевую, когда я стою в одних плавках.
Спина упирается во что-то мокрое и твёрдое, и объятая паникой, я не сразу понимаю, что это стена. Я машинально отступила назад.
— Уйди, — сиплю я, смаргивая капли воды с ресниц. Даже если это его дом, он не имеет права. Не имеет.
Арсений стоит молча и разглядывает мою съёжившуюся фигуру. Это какой-то очередной план унижения? Почему он не уходит? В животе что-то сильно и остро скручивается, и я крепче прижимаю ладони к груди.
— Я попросила тебя выйти.
Арсений делает шаг, но звука закрывающей перегородки в душевой не раздаётся. Это потому, что он шагнул ко мне. Сердце колотится бешеной морзянкой, но отступать дальше некуда. Что я ещё могу сделать? Наша близость и раньше вызывала во мне страх, а сейчас я просто им парализована."
"Он совсем близко, возвышается надо мной, перекрывая собой лучи потолочных светильников.
На плечах и груди блестят капли воды. Конечно, мне не показалось — Арсений плавал в бассейне. Катастрофически душно, катастрофически мало воздуха. Его энергия слишком сильная и подавляющая, она запросто способна размазать меня по стене.
Из горла вырывается беззвучный шокированный вздох, когда его пальцы смыкаются на моём запястье и тянут его в сторону. Мои мышцы — промёрзшее дерево, но я пытаюсь сопротивляться. Отчаянно сражаюсь за свою наготу, но всё равно проигрываю. Ладонь, прикрывающая грудь, повисает вдоль тела, за ней следует вторая.
Я глохну от собственных истеричных вздохов и от гула сердца, пульсирующего в ушах. Лицо горит, пылает кожа, ноги едва меня держат. Широко распахнув глаза, разглядываю шрам на его межбровье. Соски ноют, словно их касаются чем-то горячим, грудь нестерпимо тянет, а внизу живота расцветают языки пламени. Арсений меня по-настоящему разглядывает.
«Не трогай меня, — хрипит подсознание. — Пожалуйста, только не прикасайся ко мне».
Наши глаза встречаются.
Я быстро облизываю пересохшие губы и передаю свою немую мольбу. Влажный воздух усиливает его пряный запах, а приглушённый свет сгущает цвет глаз. Сейчас они кажутся чернильно-фиолетовыми. Губы Арсения шевелятся, словно выговаривая какое-то слово, но я ничего не слышу.
— Уйди, — повторяю я. Хочется толкнуть его в грудь, но кажется, если я к нему прикоснусь, случится непоправимое.
Секунда молчания длится целую вечность, а потом Арсений отступает назад.
