Из-за тебя я стала нервной и неуверенной в себе.
— Ты была такой с самого первого дня, как очутилась в нашем доме, так что эту претензию тебе следует переадресовать другому человеку, — твёрдо произносит Арсений, глядя мне в глаза.
В меня словно ледяной водой плеснули. На что он намекает? Что не из-за него я стала чувствовать себя так, будто ни на что не имею права? Не по его вине по нескольку раз перебираю в голове каждое совершённое действие? Это Арсений превратил три года моей жизни в ад своей неприязнью, придирками и равнодушием.
Больше никто.
— Если ты хочешь в очередной раз сказать что-то плохое в адрес моей мамы, то…
Ладонь, сжавшая моё колено, заставляет меня поперхнуться собственным возмущением. Рука Арсения вплетается мне в волосы и тянет до тех пор, пока наши губы не соприкасаются.
— Хватит верещать.
Я сдаюсь почти сразу, не выдержав и пары секунд. Обнимаю его шею и жадно всасываю в себя полюбившийся вкус. В груди и в животе снова жарко, снова выжжены мысли. То, как он меня целует, — это занятие сексом без раздевания: он заставляет меня задыхаться, постанывать и с каждой секундой хотеть большего.
— Поднимешься? — предлагаю я срывающимся шёпотом.
Мотнув головой, Арсений ослабляет захват на моих волосах и отстраняется.
— Нет. У меня ещё дела остались.
Я смотрю, как он поправляет брюки в районе ширинки, и сама того не ожидая, спрашиваю:
— Дела — это Инесса?
Моментально жалею о своём вопросе, потому что на лице Арсения появляется выражение «Ты серьёзно?», от которого мне хочется съёжиться.
— Дела — это стройка, — вдруг поясняет он. — Я купил землю неподалёку от Одинцово. С фундаментом проблемы, поэтому нужно самому съездить посмотреть."
"Смущение и облегчение затапливают меня по самую макушку. Он строит дом? Луиза ничего мне не говорила. Я и правда отстала от жизни.
Я снова вздрагиваю, потому что его пальцы касаются моего виска и осторожно отводят за ухо прядь волос.
— Беги давай, скандалистка. Я позвоню.
Глава 44
— Слушай, а поехали к Ромычу потом? Я смогу машину бросить и винца бахнуть.
Он приглашал.
Я украдкой смотрю на часы и мотаю головой.
— Поздновато уже, наверное, Радмил. Мне ведь завтра на работу.
— Восемь вечера, бабуля! Детское время. В одиннадцать будешь дома.
К напористости Рады у меня выработался иммунитет — я ведь дружу с Луизой. В любой другой день я бы с удовольствием провела пару лишних часов с лучшей подругой, но только не сегодня. Причина тому — Арсений, который обещал мне позвонить.
