Просто завтра он будет спать до полудня, сославшись на бессонницу и нездоровье...
– Здравствуйте, – в который раз за вечер поздоровался Кеттлер и, шагнув вперед, передал кейс.
Человек взял кейс молча и молча захлопнул дверцу. Заурчал могучий мотор, и Кеттлер остался один. Если, конечно, где-то здесь не скрывались люди принимающей стороны. В свежий аромат ночи вплелся бензиновый запах.
Он медленно двинулся назад. Тело было вялым и безвольным, хотя душа ликовала: пронесло и на этот раз.
«Ситроен» стоял на том же месте.
Кеттлер тяжело опустился на заднее сиденье. Автомобиль тронулся. Руки и ноги дрожали мелкой дрожью. По-научному это называлось постстрессовым синдромом.
– Хотите выпить? – Очевидно, почувствовав его состояние, водитель протянул назад плоскую, чуть выгнутую фляжку.
– Что здесь?
– Водка.
– Очень патриотично, – отметил Кеттлер и сделал большой глоток.
В Версале он забрал свой чемоданчик, простился с резидентом и взял такси до Парижа. После четырехчасового отсутствия господин Эрих Кеттлер, веселый и слегка выпивший, вернулся в отель «Аленкон».
Портье понимающе улыбнулся. Он знал, какого рода развлечения ищут иностранцы в ночном Париже. Непонятно одно: какого черта он таскает с собой этот дурацкий кейс?
* * *Тиходонск, 9 февраля 1997 года, 18 часов 20 мину т, минус пять по Цельсию, поземка.
Лапин проснулся неожиданно, будто от толчка. Не пошевелившись и продолжая ровно дышать, приоткрыл глаза. Воровато озираясь, Антонина проверяла карманы пиджака. Он дал ей довести процедуру до конца, а когда пиджак вновь оказался на стуле, имитировал пробуждение.
Сожительница мгновенно смылась и теперь домовито толклась на кухне.
– Вот и мой богатенький Лапушок! – сладенько пропела она, едва Сергей появился в дверях, и поспешила навстречу. Левой рукой обняла за плечи, тесно прижалась горячим телом, а правой скользнула в трусы и сноровисто – сильно, но осторожно, принялась наминать все, что попалось в жадно распахнутую ладонь.
– Не надо, я спешу... – попытался отговориться Лапин, удивляясь сам себе – не в богатяновских правилах отказываться от того, что само идет в руки.
Тем более что еще вчера утром он остро хотел залезть на Тоньку, не требуя от нее никакой активности – лишь бы подставилась и дала кончить.
– А мы быстренько... Мы быстренько... – лихорадочно шептала она, и он вспомнил, что она всегда была очень охочей до этого дела, только в последнее время стала вертеть хвостом, видно, находила искомое на стороне.
