Доктор тяжело дышал и поджимал живот, чтобы не касаться ужасного предмета.
– Иначе я спущу тебя по кусочкам в унитаз! – рявкнул Спец. Он не шутил. Дело происходило в квартире Алексея Ивановича, и избавиться от трупа другим способом было бы затруднительно."
"Желтая лысина покрылась крупными каплями пота. До сих пор Брониславский напрямую не соприкасался с неприятными вещами. Он имел отношение к «острым» операциям, но оно всегда носило опосредованный характер. Кабинет, тишина, привычная профессиональная работа: зомбирование, блокирование памяти, наложение искусственного уровня.
.. Несколько раз пришлось вводить пациента в состояние откровенности для предстоящего допроса, но он сразу же ушел и не видел, что было дальше. А когда лично не воспринимаешь боль, смерть и кровь, то можно не задумываться, что все это вообще существует, а тем более в непосредственной связи с тобой. Действительно, какое отношение имеет распростертое на асфальте под балконом тело с давними сеансами психологического обследования? Ровно никакого!
Но сейчас перед ним стояли как раз те люди, которые занимались именно неприятными вещами, и в живот упирался инструмент, не предназначенный ни для каких благородных целей – только для того, чтобы переводить живые существа в мертвое состояние.
И он – Сергей Федорович, профессор Брониславский, доктор медицинских наук, ведущий психиатр Москвы, председатель и член десятков ученых и специализированных советов, – в любой момент мог превратиться в холодный и бесчувственный труп.
Доктор испытал прилив дурноты и с трудом удержался на ногах.
– Что вы, что вы, за кого вы меня принимаете? Разве я бандит с большой дороги? – залепетал он. – Я сделаю все так, как надо!
И, опасливо оглядываясь, прошел в комнату, где в полумраке, перед ритмично пощелкивающим метрономом лежал в кресле Карданов.
– Я расслаблен, я совершенно расслаблен и спокоен, – донесся до подполковников вкрадчивый шепот.
– Следи за этим гадом, а я схожу горючего возьму, – сказал Веретнев, надевая пальто и прихватывая объемистую сумку.
Вскоре он вернулся с добрым десятком бутылок, привычно, на скорую руку соорудил стол. Они со Спецом налили по полстакана, не чокаясь и без тостов выпили.
– Получается, Макс вроде как второй раз сейчас рождается, – задумчиво произнес Алексей Иванович. – У него ведь все отняли – детство, собственную жизнь, даже имя. А теперь вспомнит все, ну и что?
Он снова разлил водку, толстыми ломтями напластал копченой колбасы.
