Подобрав в углу кусок грязной ветоши, он вытер руки, протер нож и спрятал его в ножны, после чего спокойно вышел на белый свет. Его сильно качало.
– Слушай, Карданов, ты что, совсем охерел! – заорал выбежавший навстречу разъяренный Бизон. Сердце Макса покатилось куда-то вниз. «Все, трибунал!» – Ты Косте Белову локтем челюсть выбил!
– Сказали же – в полную силу, как в настоящем бою... – промямлил он.
– Мало ли что сказали! Сам должен соображать, – Бизон немного успокоился. И уже другим тоном добавил:
– А зачем ты нашего техника зарезал?
У Макса словно камень с души свалился.
– Пусть не попадается под руку!
Бизон пристально смотрел на него, уголки губ подергивались все сильнее, наконец он расхохотался и обнял курсанта за плечи.
– Ну ты зверь! Так еще никто не отвечал! – И, понизив голос, добавил:
– По песне догадался?
Макс сделал удивленное лицо.
– По какой песне?
– Ладно! – Инструктор сильно хлопнул его по спине. – Я нарочно ее поставил. Подсказка. Ты бы никогда не ударил!
– Не понимаю, товарищ майор!
Бизон перестал улыбаться.
– Почистить и смазать оружие, отчитаться за патроны, привести себя в надлежащий вид и убыть на базу номер два!
– Есть, товарищ майор! – четко, как и положено, ответил Карданов.
Подмосковье, 20 октября 1986 года. База №2 Высшей школы КГБ СССР."
"Из пятнадцати экзаменующихся восемь не прошли четвертый сектор. Еще двое прошли, но впали в истерику у ложной таблички при выходе. Всех десятерых перевели на профиль, не связанный с диверсионно-боевыми действиями.
Один хотя и выдержал испытание, не захотел продолжать учебу и подал рапорт на увольнение.
С оставшимися руководство школы провело индивидуальные беседы. Точнее, парные беседы, потому что вызывали по двое.
– Вы прошли полный теоретический курс, всестороннюю практическую подготовку, успешно выдержали тестирование и контрольные испытания, – веско говорил генерал-лейтенант Бутко. Начальник школы выглядел гражданским человеком, форму он надевал только по большим праздникам, но курсанты знали, что почти всю жизнь он провел за кордоном, работая по линии нелегальной разведки.
И, несмотря на молодость, понимали, что это значит. – Сейчас в инстанциях, – начальник многозначительно поднял палец, а его замы понимающе кивнули, – в самых высоких инстанциях рассматривается предложение КГБ СССР о создании нового подразделения. Точнее, о воссоздании необоснованно и преждевременно упраздненного подразделения, существовавшего еще в системе НКВД СССР.
