Через пятнадцать минут Рожков, чуть пошатываясь, забрел во двор чебуречной. Запах мятной жвачки выветрился, а водочный дух остался, поэтому любой встречный не усомнился бы в обыденности происходящего: крепко «врезавший» мужик ищет, где «отлить». Но в темном дворе никого не было, Рожков растворился во мраке, тихо скрипнули петли сарая. Выдержав интервал, тем же путем прошел Макаров, потом отчаянно волнующийся рыжий Петруша. Никто ничего не увидел, засада была поставлена чисто.
* * *– Вы думаете, что меня очень просто сожрать?! Вот вам хрен! Подавитесь! Мы не в Азербайджане, мы в Тиходонске! И все связи Эльхана замкнуты на меня!
Кондратьев рычал, как разъяренный медведь, и все присутствующие отводили глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. И Гуссейн Гуссейнов, и Али Керимов, и Эльяс Кулиев, и Мирза Ибрагимов, и еще трое самых влиятельных в сообществе лиц. Совещание проходило в доме Тахирова, в том же гостевом зале, где за утренним чаем они строили планы на сегодняшний день.
И эти планы не предусматривали организации похорон, борьбы за власть, сохранения единства и могущества Организации.
Маленькая юркая женщина с ярко выраженной южной внешностью заглянула в зал, но тут же испуганно захлопнула дверь. И она, и вся остальная обслуга, и даже Аня-Анджела пребывали в состоянии тревожной неопределенности. Все они, включая молодую супругу, не были самостоятельными фигурами, а только приложениями к Эльхану Тахирову, обеспечивающими различные стороны его жизнедеятельности.
Со смертью вожака их судьбы повисли в воздухе. И особняк, и богатая обстановка, и автомобили, и сигнализация, и охрана – все это принадлежало не Анджеле, а группировке, ибо оплачивалось из общей кассы. Группировка могла отдать имущество вдове, а могла решить и по-другому. Многое зависело от нового лидера: если он захочет, то просто вселится в дом, прибрав к рукам то, что здесь находится, включая и номинальную хозяйку.
Поэтому Анджела тихонько сидела в спальне у телевизора, домоправительница, дворник, уборщицы, подавальщица, повар, водители тоже забились по углам, ожидая решения своей участи. Но все знали – этот вопрос будет вторым на повестке дня. Первоочередным является вопрос о мести.
С него и начался тяжелый вечерний разговор.
