Да ты его помнишь!
– А как же, – поддержала Катерина Ефановна, верная подруга уже пятьдесят лет и отставной майор КГБ. – Серьезный дядечка."
"После завтрака Сергеев истово читал газеты, делал пометки карандашом, этим он занимался всю жизнь, только раньше вместо газет ложились на стол шифрограммы со всех концов света, оперативные отчеты, обзоры, меморандумы и аналитические справки. Да и резолюции он тогда накладывал посерьезней, не сравнить с нынешними для Кати: «Вырезать», «В альбом N1», «В альбом N2», «В корзину», «К чертовой матери!» Сердитые резолюции полагались статьям о сближении с Западом, об ограничении разведывательной деятельности или контроле над ней.
Сейчас на второй полосе «Известий» Иван Иванович нашел маленькое сообщение о смерти в Англии на восемьдесят пятом году жизни видного деятеля лейбористской партии Гордона Колдуэлла и пришел в сильнейшее возбуждение.
– Что делается, Катерина, что делается! – восклицал он, расхаживая взад-вперед по просторному кабинету и размахивая газетой.
– Почти в один день с Виктором Сергеевичем! Надо же, какое совпадение...
Поскольку Катерина Ефановна не обозначила понимания важности проблемы, он приблизил заметку к ее лицу.
– Знаешь, кто это? Это Бен, наш агент! Второй человек в правительстве Великобритании! С пятьдесят первого по восемьдесят второй год работал на нас, потом утратил разведвозможности... А в шестьдесят девятом чуть не провалился: «сгорели» Птицы, державшие с ним связь, и мы с Бондаревским разрабатывали операцию прикрытия! И сохранили Бена! Правда, Том и Лиз тоже молодцы, не назвали его, да и вообще никого не назвали.
.. Но и мы выполнили их условия!
– Ты у меня молодец! – вполне искренне похвалила генерала боевая подруга.
Тиходонск, 10 февраля 1997 года, утро, минус шесть. Криминалитет среднего звена.
Ночью шел пушистый, крупными хлопьями снег, город замело, медлительная коммунхозовская техника неспешно расчищала проспект Маркса. Так было всегда, потому что раньше на нем располагался обком партии, а теперь городская администрация.
Менее значительные улицы очистят через неделю или месяц, а окраинные не трогают вообще: по зиме укатаются, а по весне растают.
Западный поселок не составлял исключения, сугробы сделали непроезжими узкие улочки, только у крутых особняков рабы большими лопатами расчищают площадки, чтобы можно было распахнуть ворота и выкатить соответствующий погоде вездеход.
