Мне не хочется никого видеть, но так уж вышло, что наша новая квартира со смежными комнатами, поэтому других вариантов как проскользнуть в себе у меня нет. Поздоровавшись с семейной парой неопределенного возраста и окинув беглым взглядом стол с самой примитивной закуской, опускаю голову в пол и прохожу в свою комнату.
Занятия даются мне с огромным трудом по большей части потому, что стены в старой хрущёвской квартире прямо-таки картонные. Слышно каждое слово и каждый шорох в гостиной. Я раздражаюсь, накрываю голову подушкой, но помогает мало.
Спустя час такой вакханалии решаю выбраться куда-то в тихое местечко. Например, в парк. Собираю тетради в сумку, вновь переодеваюсь в уличную одежду и не сразу замечаю, что в гостиной стало подозрительно тихо. Лишь резко открывшаяся дверь в мою комнату заставляет меня вздрогнуть и обернуться. На пороге стоит один из маминых гостей. Высокий тучный мужчина с плешивой головой и раскрасневшимся от алкоголя лицом.
— Что вам нужно? — спрашиваю его.
Мужчина покачивается от выпитого алкоголя и проходит по комнате, направляясь ко мне.
Молча, без слов. И только его горящий взгляд даёт понять мне, что дело плохо.
— Где мама? — спрашиваю его и пячусь назад.
— Они с Лидкой в магазин ушли, — ухмыляется мужчина, читая панику в моих глазах.
— Выйдите немедленно!
Произношу как можно твёрже, но голос становится похожим на писк.
— А то что?
Он оказывается всё ближе и ближе. Тошнотворный запах перегара вбивается в ноздри, я медленно отступаю, но, когда чувствую, что лопатки касаются холодной стены, осознаю, что больше некуда.
Мужчина в два счёта прижимает меня к стене и проныривает рукой под кофту, вызывая у меня ещё большую брезгливость и панику. Тело деревенеет, в висках учащается пульсация, а противный мужской запах вперемешку с потом теперь кажется везде: на моей одежде, коже, волосах. В момент, когда он пробирается к бюстгальтеру, а я отчаянно пытаюсь оттолкнуть его тушу от себя, думаю о том, как глупо и паршиво будет лишиться невинности именно с ним.
— Что ты целку из себя корчишь? Расставь ножки, — шепчет он.
Я вспоминаю примерно один прием из тех, котором учил меня отец и ударяю мужчину коленом в пах. Он вскрикивает и отшатывается назад, выкрикивая проклятия в мой адрес. Пока у меня есть одна минута на спасение я решаю воспользоваться ею: хватаю обувь в коридоре, куртку и сумочку и выбегаю на лестничную площадку.
Забежав на один лестничный пролёт выше, понимаю, что ублюдок за мной не гонится.
