– Давай-ка в деревню, – нахмурилась она. – Пока мужики совет держат, нас не хватятся.
Мы спешно покинули дом и направились в деревню. Шли по тропинке вдоль озера, оказалось, что деревушка расположена не так близко. Мы потратили не меньше получаса, прежде чем выбрались к дому, где жила Люба. На высоком крыльце сидел молодой мужчина и возился с каким-то странным приспособлением, его назначение так и осталось для меня загадкой. Услышав наши шаги, он поднял голову и принялся нас разглядывать.
– Здравствуйте, – громко сказала Женька.
Он молча кивнул и смотрел нам вслед, пока мы не достигли соседнего дома.
– Почему он так смотрит? – испуганно спросила я.
– Любопытство, – равнодушно пожала плечами подружка.
– Вдруг здесь не любят чужаков?
– А где их любят?
– Тогда, может, с нами и разговаривать-то никто не захочет?
– Для Наташи мы не чужаки. Надо узнать, где она живет.
Я огляделась и на скамейке возле третьего дома увидела женщину лет пятидесяти, она держала на руках рыжего котенка. Мы опасливо приблизились и дружно поздоровались.
– Здравствуйте, – ответила женщина, отпуская котенка, тот, смешно переставляя лапы, направился в палисадник.
– Простите, мы ищем Наташу, она работает в доме, что на той стороне острова, – жалобно сказала я, указывая рукой в направлении дурацкого замка.
– А вот ее дом, – кивнула женщина на соседние хоромы. – Только Наташки нет, минут пятнадцать как убежала на озеро, вернется не раньше чем через час.
– Это она вам сказала? – спросила Женька.
– А чего мне говорить, я и так знаю.
За час управится, а раньше нет. Помочь-то некому, мать больная, а папаша с утра пьяный… И где они только ее берут, проклятую. Должно быть, Фроська опять из города привезла мужиков спаивать.
– А где ее можно найти на озере? – не унималась Женька.
– Чего ее искать? Говорю, через час придет. Да вы садитесь. Посидим, поболтаем, так и время пройдет. – Она подвинулась, освобождая нам место на скамейке. Мы охотно воспользовались предложением, однако я на всякий случай спросила:
– Мы вам не помешаем?
– На скамейке сидеть? – засмеялась женщина.
– Свое я отработала, теперь на заслуженном отдыхе, живу одна, только и радости, что языком почесать.
Мы с Женькой переглянулись, сообразив, что нам здорово повезло.
– А вы, значит, из щелгуновского дома?
– Вы имеете в виду дом Льва Николаевича Илларионова? – насторожилась я.
– Это он по матери Илларионов, а мы его по старинке зовем. Папашу его, Николая Семеновича Щелгунова, вся округа хорошо знала. И деда его.
