А я малость поработаю, глядишь, к зиме тачку куплю.
Я в досаде махнула рукой и спешно покинула сад.
Оказавшись в своей комнате, я с тоской огляделась, сообразив, что, пока Женька работает, мне совершенно нечем занять себя. Я попробовала смотреть телевизор, однако очень скоро оставила эту затею, в комнату заглядывало солнышко, день выдался чудесный, и торчать в такую погоду перед телевизором было верхом глупости."
"Я вздохнула, вспомнив, что купальник отчалил в неизвестном направлении вместе с двумя чемоданами, и зло подумала: что, интересно, Женька имела в виду, предлагая мне отправиться на пляж? Я пошарила глазами в поисках какой-нибудь книги, но таковой не обнаружила, тут же утешив себя, что в родовом замке библиотека все же должна иметь место.
Возьму книжку, устроюсь где-нибудь в тенечке…
С этой благой мыслью я выпорхнула из комнаты, длинным коридором прошла к лестнице и здесь громко кашлянула, надеясь, что меня кто-нибудь услышит и подскажет, где эта самая библиотека находится.
Ничуть не бывало. Я спустилась этажом ниже и вновь покашляла с тем же успехом, почему-то на цыпочках прошла метров десять и услышала приглушенные голоса, один принадлежал Женьке, и она в настоящий момент весело спросила:
– И как же вы вышли из этой ситуации?
– Женечка… – Я замерла под дверью, стараясь разобрать, что там бормочет Лев Николаевич, и тут же отпрянула в сторону: хороша я буду, если кто-нибудь застанет меня за таким неблаговидным занятием, тем более что о содержании беседы я вполне могу узнать у Женьки.
Второй этаж выглядел нежилым, и я спустилась вниз. Столовая пустовала. Я на всякий случай заглянула туда, поймав себя на мысли, что высматриваю фигурки негритят. Разумеется, ничего похожего здесь не было. Заслышав шум из кухни, я направилась туда. В конце концов, указать мне, где находится библиотека, может и грозная Олимпиада Назаровна.
Не успела я достигнуть вожделенной двери, как замерла в испуге. Дверь была приоткрыта, сначала я услышала грозный рык домоправительницы.
– Тебе сколько раз говорить: не смей по дому шастать, знай свое место, дура, – рявкнула она. Раздались звуки ударов, сквозь приоткрытую дверь я увидела, как чертова мегера хлещет полотенцем Наташу, которая закрывала лицо руками и жалобно всхлипывала.
Дверь распахнулась, а я едва успела спрятаться за массивным буфетом, Наташа скрылась за дверью напротив, а Олимпиада сказала в сердцах:
– Ничему дуру не научишь. – И захлопнула дверь.
