Если вы не заплатите мне прямо сейчас, я вызову полицию, и вас посадят в долговую яму.
Я вздрогнула. В серьезности его намерений у меня не было ни малейших сомнений. И он всё еще стоял в дверях, не давая мне выйти из гостиницы. Мне стало страшно.
Но еще страшнее мне стало, когда я услышала голос за своей спиной.
— Ну зачем же обращаться в полицию, дорогой месье Дижо? Это слишком жестоко садить в долговую яму такую прелестную барышню. Не беспокойтесь, я оплачу ее счет! Если, конечно, она согласится дать мне кое-что взамен.
Я обернулась. У подножия лестницы стоял тот разодетый как павлин граф, что так не понравился мне накануне. И выражение его лица ясно давало понять, что именно он от меня хотел получить.
— О, ваше сиятельство, — расшаркался месье Дижо, — вы очень любезны! Уверен, мадемуазель будет вам благодарна.
Вот еще! Да за кого они меня принимали?
А хозяин гостиницы, поклонившись, предпочел исчезнуть за дверью, что вела в столовую залу, оставив меня наедине с этим фанфароном.
Моей ошибкой было то, что поначалу я не приняла его всерьез. Я просто обрадовалась тому, что выход на улицу был свободен. Но когда я попыталась сделать шаг в сторону дверей, то у меня ничего не получилось. Ноги словно приклеились к полу.
Я и раньше знала, что есть люди, которые обладают даром гипноза. А возможно, это была какая-то магия, о которой я ничего не знала. И я не могла не только пошевелиться, но даже закричать. Я просто стояла и смотрела на то, как он подходил ко мне всё ближе и ближе.
— Куда же вы собрались, мадемуазель? Разве вы намерены отказаться от моего щедрого предложения? Поверьте, вам не придется о нём сожалеть. Я заплачу не только хозяину этого болота, но и вам самой. Я понимаю, что ласки такой красавицы стоят дорого.
Он коснулся моей щеки, и я содрогнулась. Но по-прежнему не смогла ни отступить от него, ни запротестовать. Он подавил мою волю, подчинил меня своим желаниям. И хотя я осознавала, что происходит, поделать с этим ничего не могла.
— Я думаю, мадемуазель, нам лучше продолжить наш разговор в более приватной обстановке, — меж тем, продолжил он. — Полагаю, в моей спальне нам будет очень удобно.
Он велел мне подниматься по лестнице на третий этаж, и я сделала это, мысленно ругая себя саму за такую покорность. Каждый шаг давался мне с трудом. Я пыталась сопротивляться его приказам, но у меня это плохо получалось. Нас словно связывал невидимый канал, по которому он диктовал мне свои желания.
