Бывшая невеста моего мужа сообщала, что мне не следует обольщаться относительно моего нынешнего статуса, который я обрела исключительно потому, что она сама расторгла помолвку с его светлостью.
В письме она упорно обращалась ко мне как к мадемуазель Ревиаль, намеренно игнорируя мой нынешний титул.
«Надеюсь, вы понимаете, мадемуазель Ревиаль, что это брак бросает тень на его светлость и должен быть расторгнуть как можно скорее, дабы не вызвать гнев его величества. Уверена, если вы не будете противиться этому, то герцог выплатит вам надлежащую компенсацию.
Вы не можете надеяться, что вас станут принимать в свете. Ни одно уважающее себя семейство не захочет знакомиться с такой герцогиней Клермон. Никакой титул не сделает ваше происхождение более благородным, а воспитание — более подобающим. И чем скорее вы поймете это, тем будет лучше».
Сначала я хотела просто проигнорировать это письмо. Но потом решила написать ответ.
«Дорогая мадемуазель Эванс! Благодарю вас за столь любезное предостережение, что вы изволили мне дать.
В ответ на это спешу вам сообщить, что титул герцогини Клермон достаточно громкий для того, чтобы скрыть любые недостатки той, что его носит. И я вполне понимаю ваше разочарование от того, что вы сами так его и не обрели».
Я не наносила ответных визитов тем, кто приезжал к нам в особняк, но даже для того, чтобы просто принимать гостей, мне нужно было выглядеть соответственно своему новому статусу. А значит, мне нужны были новые наряды. Я никогда не была любительницей шиковать, но понимала, что не могу себе позволить каждый день надевать одно-единственное приличное платье, что у меня было.
И это была именно та проблема, которую стоило обсудить с Мэнсфилдом.
— Вы совершенно правы, ваша светлость, — заявил он, выслушав меня.
Начало разговора было многообещающим, но не успела я помечтать о новых платьях, как дворецкий добавил:
— Но если нам придется выделить некоторые средства на пополнение вашего гардероба, ваша светлость, то я вынужден буду вычесть эти деньги из того, что идет на кухню и на жалованье слугам.
Потому что сумму, которую я должен буду отправить в Валье-де-Браво, я не позволить себе тронуть.
— Я сообщу об этом его светлости! — угрожающе пообещала я. — И если над герцогиней Клермон станут смеяться, то в этом будете виноваты именно вы!
Он покраснел и помрачнел, но решения не переменил.
— Мне очень жаль, ваша светлость, но у меня есть определенные обязательства перед моим хозяином, и я не могу о них забыть.
