Пока он говорил, лицо Гертруды мрачнело всё больше и больше."
"— Но ты же получишь сегодня целых двести пятьдесят золотых! — напомнила она. — Разве этого не хватит?
Мне было искренне жаль ее, но она сама должна была догадаться, что у молодого мужчины могли быть на эти деньги свои планы, и он вовсе не обязан был тратить их на нас.
— Если мы распорядимся ими именно так, как ты предлагаешь, то их хватит только на короткое время, — ответил он. — А что мы станем делать потом? Лас-Варас почти такой же дорогой город, как и столица.
— Но ты скоро закончишь академию, — упорствовала сестра, — и будешь получать жалованье.
— После выпуска я получу самый низший чин, и мое жалование будет невелико, его никак не хватит на семерых. А вот если я куплю патент на чин офицера повыше, то смогу быстрее продвинуться по службе и потом уже постараюсь вам помочь.
— Купишь патент? — переспросила Гертруда. — И много ли денег на него потребуется?
— Боюсь, что всё, что я сегодня получу, — брат окончательно разбил ее надежды.
А прежде, чем она успела сказать что-то еще, вмешалась матушка.
— Разумеется, ты должен купить этот патент! — заявила она без тени сомнений. — Ты заслуживаешь хорошей офицерской должности, но вряд ли сможешь получить ее просто так, учитывая твое происхождение, — темные мутноватые глаза ее снова заволоклись слезами. — Простите, мои хорошие, что именно я оказалась вашей матерью и так вас подвела!
Мы дружно бросились ее обнимать и заверять, что она ни в чём не виновата.
И после этого даже Гертруда не решилась уже возобновить прежний разговор.
А потому после обеда (довольно сытного, почти праздничного) карета для нас была подана ко крыльцу, и слуги водрузили на нее все наши сундуки. Предстоящее путешествие радовало только моих племянников, и они сели на лавки с радостным гвалтом.
Норман помог подняться в карету матушке, а она еще обернулась и долго смотрела на дом, который вынуждена была оставить, возможно, уже навсегда. Гертруда всё-таки притащила в карету свою шляпную коробку и сжимала ленту, которой та перевязана с такой силой, что едва ее не порвала.
А когда в карету села я, к ней подошла Корнелия с кувшином в руках.
— Возьмите, мадемуазель! Я подумала, он тоже может вам пригодиться.
Эта забота была столь трогательна, что я не удержалась и расплакалась.
Стоявший на крыльце Даррен недовольно хмыкнул и подал кучеру знак трогаться. Карета медленно покатилась по ведущей к воротам аллее.
